Она смеялась, и смеялась, и смеялась — пока вдруг не перестала.
Теперь она плакала. Плакала, пока не начала раскачиваться вперёд-назад, наполовину рыдая, наполовину крича, а Феррон просто стоял и смотрел.
Она не остановилась, пока не опустела — словно выплакала всё, что в ней было, и осталась одна пустая оболочка.
Сколько можно жить, когда жить больше не хочется?
— Полегчало?
Она сглотнула, горло саднило:
— Нет.
Его пальцы дёрнулись — она заметила, как он сжал руку в кулак и спрятал за спину. Она знала этот жест.
Она подняла взгляд — и только теперь заметила, как бледен он был, как напряжённо сведена линия челюсти.
Ну что ж, по крайней мере страдали они оба.
— За что тебя пытали в этот раз? — спросила она устало, радуясь хоть какой-то возможности думать не о себе.
Он тихо хмыкнул:
— Да за всякое. Как мне регулярно напоминают, я — вечное разочарование. А теперь, благодаря «великому коллективному разуму народа», все наконец догадались, что я — Верховный правитель.
Эта новость пробудила в ней интерес:
— Из-за того, что ты убил Ланкастера?
— Полагаю, это сыграло свою роль. Да и истерика Аурелии не помогла. Мне пришлось внезапно уйти, а Верховный правитель должен был присутствовать на приёме. Зарубежная пресса куда менее стеснительна в догадках, так что слухи быстро распространились. Скоро меня официально признают преемником Верховного некроманта. — Он криво усмехнулся. — Видишь ли, вся эта прежняя анонимность была исключительно ради моей безопасности.
— Конечно, — сказала Хелена. — Значит, тебя пытали совсем чуть-чуть.
— Пустяки, — ответил он, но обе его руки всё ещё были спрятаны за спиной.
Он чуть сдвинулся, будто собирался уйти. И хотя Хелена не хотела находиться рядом с ним, альтернатива — остаться наедине со своими мыслями — казалась ещё хуже.
— Зачем ты убил Ланкастера? — спросила она.
— Он поставил под угрозу моё задание. Я бы провёл официальную казнь, но был занят и просто хотел, чтобы с ним разобрались.
— То есть ты убил его прямо посреди госпиталя? — недоверчиво уточнила она.
— Я собирался сделать это в его палате, но он попытался сбежать, — он пожал плечами. — Пришлось импровизировать.
Образ Ланкастера, лежащего на полу с распорото́й грудью, как Феррон вскрывал его останки, вжёгся в сознание Хелены.
Феррон слегка повернул шею, будто разминая её.
— Если у тебя больше нет вопросов, давай покончим с этим. Диван или кровать?
Эти слова пронзили Хелену, как стальной штырь вдоль позвоночника, и лишь через мгновение она поняла, что он имел в виду проверку её воспоминаний.
Она ведь думала, что с этим уже покончено : « — Я думала…» .