— Потому что если Бессмертные и Вечное Пламя уничтожат друг друга, тогда…
— Кто лучше подойдёт для правления на пепелище, чем семья, чья сталь может отстроить этот город заново?
Хелена выпрямилась, начиная понимать стратегию.
— То есть он нас предаст — но не раньше, чем мы станем угрозой для Бессмертных .
— Да.
Она медленно кивнула, игнорируя тошнотворный узел в животе.
— Он никогда не будет лоялен, но, полагаю, он станет отличным шпионом хотя бы из-за своего тщеславия. Он уже сделал для нас за один день больше, чем Сопротивление — за последний год.
— Что вы имеете в виду?
Кроутер щёлкнул двумя пальцами — такими длинными, что напомнили Хелене пауков-сенокосцев.
— Когда он сделал своё предложение и озвучил условия, в доказательство своей… искренности он рассказал нам, как убить личей и Бессмертных без огня.
— Люмитий, — сказала Хелена, вспомнив слова Люка , ту “слуховую” утечку, что они обсуждали.
— Да. Уязвимость “талисманов”, как он их называет, — это образец той информации, которую он может предоставить. Это будет очень выгодное сотрудничество в ближайшее время.
А когда этого не произойдет? Что будет с ней потом?
— Однако… Меня крошки от Феррона не интересуют. Мы этим воспользуемся.
Хелена наклонилась вперёд.
— Как?
Кроутер поднял брови, странная улыбка скользнула по его губам.
— Потому что он ошибся, когда попросил именно тебя.
Сердце Хелены екнуло.
— Он хотел, чтобы мы поверили, будто причина его шпионажа — его мать. Когда я не дал ему проскочить с этой ложью, ему пришлось импровизировать, и он выдумал оправдание, будто хочет тебя. Довольно серьёзная ошибка, как по мне.
Её рука сжалась, и она почувствовала, как проколы в ладони снова кровоточат, липнут к внутренней стороне перчатки.
— Почему?
Кроутер наклонился вперёд, и его тонкие черты выступили из тени.
— Странный запрос, не находишь? Почему Каин Феррон, наследник железной гильдии, хочет Хелену Марино?
Она покачала головой.
— Он мог попросить что угодно — ссылаться на кризис совести, требовать горы золота, — но вместо этого он хочет… тебя? Нелогичный выбор. — Кроутер задумчиво постучал пальцами. — Признак подсознательной одержимости, пожалуй.
Он оценивающе скользнул по ней взглядом.
— А одержимость — это слабость. А слабость — это наша возможность. Как мы и договорились: ты будешь ходить к Феррону дважды в неделю и приносить мне его послания. И во время этих визитов ты будешь делать всё, что он пожелает.
— Я знаю.
— Ты также будешь изучать его. Твоя задача — замечать всё. Вычислять его слабости, тайные желания. Заставь его думать, что власть вся у него, и постепенно сделать так, чтобы он начал жаждать того, чего не может потребовать. Как бы там ни возник его интерес — ты должна превратить его в одержимость, которая его поглотит.