Левое запястье начинало опухать. Правая рука была ненамного лучше: когда она попыталась сжать пальцы в кулак, боль вспыхнула, словно ореол, до самого локтя.
— Для протокола,
— сказала она, с трудом удерживая голос ровным, вмешательством в мою работу. Если ты хочешь причинить мне боль, неконтролируемо дрожала,
— это не могут быть мои руки.
— это считается
— её челюсть Вот и всё её право говорить «нет».
Феррон ничего не ответил, просто подошёл и накинул плащ, больше не взглянув на неё.
Хелена осталась там, где была. Она знала, что такое возможно, но он усыпил её бдительность, выждав, пока она расслабится, чтобы наконец причинить боль. Это было жесточе, чем если бы он сделал это сразу.
— Могу я узнать почему? — спросила она, всё ещё тупо глядя в пол, рёбра ныли с каждым вдохом.
— Я… я что-то… что-то сделала?
— Ты существуешь, Марино. Думаю, этого достаточно.
Ей нечего было на это ответить. Она медленно поднялась.
— У тебя сегодня есть какая-нибудь информация?
Он тонко улыбнулся.
— Нет. Это было всё.
Она молча подняла сумку, осторожно продевая руку в ремень. На плечо закинуть её не получилось. Внутри тихо звякнуло битое стекло.
После прошлой недели она добавила аварийный набор, решив, что если Феррон снова будет ранен, она придёт подготовленной. Потеря лекарств была почти так же болезненна, как её рёбра, а разбитое стекло и содержимое испортили всё, что она собрала в тот день. Часы работы — впустую.
Она подошла к двери и попыталась разогнуть пальцы, чтобы открыть её, но чувствовала только боль.
— Ты…
— голос наконец выдал её и задрожал.
— Ты… выпустишь меня?
Если бы она повредила что угодно, кроме рук, было бы легко выполнить инструкции Кроутера и скрыть синяки перед возвращением в Штаб, но никаких запасных планов дальше этого не существовало.
Покинув Аутпост, Хелена долго бродила вдоль дамбы. Без рук она была практически бесполезна. Если бы она вернулась в Штаб в таком виде — вся в синяках,
— возникли бы вопросы, на которые она не смогла бы ответить.
Наконец, в отчаянии, она спустилась по откосу к болотам. Без рук она двигалась неуклюже и быстро вся перепачкалась. Затем она выползла обратно на твёрдую землю — мокрая, в грязи — и размазала её по лицу и шее, чтобы скрыть любые следы побоев.
На контрольно-пропускном пункте её узнали и пожалели настолько, что почти не задавали вопросов. А добравшись до Штаба, она была вынуждена идти в госпиталь — лифтом она пользоваться не могла.
— Что случилось? — матрона Пейс вышла навстречу Хелене у дверей.
— Я упала в болото,
— сказала Хелена, не поднимая глаз.