Люк, до того сидевший обмякший после того, как Альторн окончательно отклонил идею штурма лаборатории, вдруг резко выпрямился. — Это ещё что должно значить?
Матиас чавкнул языком и прижал платок к узким ноздрям. — Это уместный вопрос. Целительница Марино, — титул прозвучал у него как оскорбление, — обладает теми же способностями, что и те, кто стоит за этим. Поэтому ей могли бы прийти в голову соображения, которые не пришли бы никому из нас.
В глазах Люка опасно полыхнуло. — Хелена — целительница. Она посвятила жизнь нашему делу. Она так же преданна, как любой здесь. И она ничем не похожа на тех, кто это сделал.
Вместо ответа Люку Фалкон Матиас снова посмотрел на Хелену. — Целительница Марино, до этого вскрытия вы ведь проводили трансмутационное рассечение, верно?
Хелена кивнула, пальцы в перчатках непроизвольно разжались и снова сжались. — По требованию Совета...
— Это был вопрос, на который требуется «да» или «нет», — резко сказал Матиас.
— Да.
— И во время этого рассечения вы использовали трансмутационные способности, чтобы исследовать и обратить создание химеры так, как не смог бы ни один другой медик, верно?
— Мне было велено...
— Да или нет?
— Да.
Матиас торжествующе повернулся обратно к Люку. — Тогда мой вопрос остаётся в силе. Целительница Марино, как вивимант, чем, по-вашему, могут быть полезны люди с подавленной алхимией?
Комната исчезла у неё из виду, и перед глазами осталась только Геттлих, распластанная и разрезанная, с серо-лиловой кожей вокруг следов инъекций, с проколами от шприцов, и собственное подсознание Хелены, которое, несмотря ни на что, уже раскладывало по полочкам методику, пытаясь понять замысел и технику, не умея не замечать возможных улучшений, потому что именно так её учили видеть любую алхимию. Даже пытку.
Если бы она озвучила эти догадки, это стало бы доказательством того, кто она такая. Если бы отказалась — возможно, поставила бы Вечное Пламя под угрозу, скрыв жизненно важную информацию.
— Это удобно для контроля над пленными, — сказал Кроутер прежде, чем она успела ответить, — или же они могут пытаться превратить это в оружие. Или использовать для облегчения контроля над человеческими объектами во время экспериментов. Вариантов множество, Фалкон.
Матиас метнул в сторону Кроутера ядовитый взгляд. В зале зашептались. Кроутер почти никогда не говорил на собраниях.
Хелена неловко кивнула. — У подавления алхимии действительно может быть множество применений, но на данный момент нет никаких доказательств, что они нашли надёжный способ это делать. Есть только доказательство, что они пытаются.