Она попыталась отскочить, готовясь к следующей атаке, но он, опираясь на оставшуюся ногу, броском свалил её на пол и потянул за собой. Хелена попыталась перекатиться, но его вес прижал её. Она брыкалась и рычала, стараясь вывернуться, но хватка у него была неумолимая, рука перехватывала каждый её жест.
— Будь это настоящий бой, я бы уже очень сильно разозлился, — сказал он низким голосом, медленно скользя вверх по её телу, пока не прижал её запястья к полу, а его торс не впечатался в неё. Его рот коснулся основания её шеи, горячее дыхание пробежало по коже.
Она продолжала извиваться и вскидывать бёдра, пытаясь освободиться. Каин вдруг отпустил её и резким движением оттолкнулся прочь.
У него дёрнулась челюсть, глаза потемнели, и, когда он поднялся, дыхание у него было тяжёлым, а на щеках проступил глухой румянец.
— Если тебя когда-нибудь так прижмут, я бы не советовал вырываться именно таким способом, — сказал он стиснутым голосом, отвернувшись, будто приходя в себя.
Хелена так устала, что ещё несколько секунд просто лежала на полу. — А как тогда?
— Как я уже сказал, — не оборачиваясь, ответил он, — локти. В нос и в глазницы. Или обмякни настолько надолго, чтобы противник расслабился и выпустил твои запястья. Как только освободишь одну руку, делай что хочешь, хоть мозг ему разжижи. Только не... ёрзай.
Теперь она поняла.
Она тут же села. — Учту.
— Ещё раз. — Он уже развернулся и напал на неё прежде, чем она успела подобрать ножи.
Когда она выходила из Аутпоста, у неё болело всё тело. На мосту она остановилась и залечила синяки, чтобы к ближайшему посту подойти уже с нормальной походкой.
В библиотеке она нашла несколько книг по рукопашному бою и добросовестно их прочитала. Потом пересмотрела все свои записи о Каине — их встречи, его слова, его манеры, всё, что он говорил, и всё, чего не говорил, — пытаясь его понять. Столько времени она вместе с Кроутером разбирала его поведение по косточкам, и всё равно по-прежнему не понимала, что всё это значит. Чего Каин мог хотеть такого, что стоило бы такого риска? Ни того честолюбия, ни той жажды власти, которые Кроутер и Ильва так уверенно ему приписывали, она в нём не видела, но и никакого другого объяснения его поступкам у неё не было.
Все, кто возвращался в Штаб-квартиру на солнцестояние, снова ушли — герои снова отправились отвоёвывать свой город. Следить за тем, в какие странные часы Хелена мечется между госпиталем и лабораторией, как призрак, было некому.
Каждый раз, возвращаясь в Аутпост, они продолжали рукопашную: она с ножами, он с пустыми руками, и он показывал ей приём за приёмом, как обездвиживать и убивать Бессмертных. Она всё сильнее хотела, чтобы он перестал.