— Тебе следует использовать резонанс, — сказал он, когда в двадцатый раз напал на неё и, уйдя от удара, вывел из равновесия.
Быстрым взмахом сапога он подсек её, и она рухнула на пол. Она тут же попыталась вскочить, но он поймал её за лодыжку и поволок по полу. Когда она ткнула в него ножом, он ухитрился перехватить оба её запястья одной рукой.
Он прижал её руки над головой, вынудив ножи выпасть из пальцев, а потом просто уселся ей на бёдра.
— Будь я Блэкторном, я бы уже вспорол тебя и ел твои внутренности, пока сердце ещё бьётся, — сказал он, склоняясь к ней. Под его тяжестью её запястья были так надёжно прибиты к полу, что она чувствовала сквозь ткань плитку внизу. Его пальцы едва заметно скользнули по её животу.
По низу живота у неё пробежала дрожь, и следом волной прокатился жар.
— В рукопашной ты ужасна. Я думал, что у тебя отвратительная работа стойкой, но здесь ты ещё хуже, — сказал он, хотя смотрел вовсе не на неё, а на собственные пальцы.
— Ну, вообще-то я этим раньше не занималась, — мятежно отозвалась Хелена, пытаясь вывернуться. Сердце у неё колотилось. — Я думала, мы оба будем драться с оружием.
Он засмеялся. — А зачем мне оружие? Ты и так не можешь победить меня, даже когда у меня пустые руки.
Она нахмурилась. — Почему ты в таком хорошем настроении?
Он вскинул бровь и поднялся, протягивая ей руку, чтобы помочь встать. — Тебе больше нравится, когда я злюсь?
Вопрос она проигнорировала, но следила за ним настороженно. Он по-прежнему выглядел подозрительно довольным, несмотря на бесконечные замечания и предупреждения обо всех способах, которыми её могли убить.
Это должно было бы успокаивать — она так привыкла к его ярости, — но вместо облегчения ей становилось только хуже. Стоило посмотреть на него, и она уже была на грани срыва. Время утекало.
Даже если ей и удавалось в какой-то степени им управлять, играя на его упрямой противоречивости, это всё равно было ненадёжно. Ильву такое не устроит.
Она подняла ножи. Внутри черепа глухо пульсировала боль. После солнцестояния она почти не спала. Ей всё снилось, что он сходит с ума, рвёт себя на части, как Базилиус, а потом пожирает собственную плоть без конца, как дракон на гербе Ферронов.
Его голос выдернул её из мыслей. — Не бойся пользоваться локтями. Когда от тебя требуют боя на близкой дистанции, локти работают хорошо. Локтем ты скорее что-нибудь сломаешь, чем кулаком.
Он рванулся к ней.
Вместо того чтобы отшатнуться, она шагнула ему навстречу и в последний момент ушла в сторону. Он развернулся, но она уже успела ткнуть его ножом в ногу. Будь нож настоящий, она бы перерезала сухожилие и артерию — хватило бы, чтобы на минуту лишить его подвижности.