Хелена немедленно попробовала ударить его коленом, но он с лёгкостью ушёл в сторону.
— Вот видишь? Лишиться рук опасно.
Его лекция начинала бесить.
Хелена наступила ему на ногу и пнула по голени.
Он хмыкнул. — Уже лучше, но если бы я правда пытался взять тебя живой, я бы уже утопил тебя в трясине, пока ты не потеряла бы сознание. Или взял бы за шею и впечатал лицом в колено. Драться надо грязно. Забудь всё, что тебе когда-либо говорили о чести в бою. Честь — это выжить.
Он отпустил её, и она отшатнулась, уже тяжело дыша.
Он наблюдал за ней тем пристальным, хищным взглядом, от которого холодок бежал вдоль позвоночника.
— Если на тебя когда-нибудь нападут, тебя будет больше одного противника, а даже если нет, ты всё равно никогда не будешь ни такой сильной, ни такой живучей, как Бессмертные. Мы не устаём. Мы можем драться часами, и любую рану, которую ты нам нанесёшь, затянем за минуты, если не за секунды. Если тебя ранят достаточно сильно, чтобы замедлить, ты окажешься в положении хуже смерти.
— Я знаю, — глухо сказала она.
— Делай всё что угодно, лишь бы уйти.
Хелена кивнула.
— Будь коварной. Когда противник сильнее тебя, важно обернуть это против него. Он тебя недооценит, и если ты сумеешь ранить его или ускользнуть, разозлится. В этом и риск, и преимущество. В ярости противник старается сильнее тебя покалечить, но перестаёт ясно думать; атаки становятся предсказуемыми. В бою разницы между злым человеком и глупым нет.
Он позволил ей поднять нож и вытащил другой из кармана, бросив обратно.
Потом снова атаковал. И снова. И снова. Каждый раз побеждая. При этом настроение у него почему-то было подозрительно хорошее. Хелена никак не могла понять, с чего, потому что обычно к её ошибкам он относился так, будто это были личные оскорбления.
Чтобы «выиграть» раунд, от неё требовалось всего лишь один раз уверенно коснуться его. Куда угодно. Одно касание. Или добраться до стены на несколько секунд раньше, чем он её поймает.
И то и другое было невозможно. Каин без всякого усилия разоружал её: выдирал ножи из рук, подсекал, уходил от ударов, сбивал с ног. А потом она ошибалась, на миг раскрывалась — и этого ему было достаточно. Он был не вооружён и резонансом не пользовался. Ему это было не нужно. Он просто ловил её за руку и выворачивал за спину или в какое-нибудь другое беспомощное положение, одновременно безжалостно критикуя, перечисляя всё, что она делает неправильно и какие преимущества её некомпетентность ему даёт.
Хелена злилась всё сильнее и сильнее, что он тоже заметил и, кажется, находил забавным.