Паладийцы всегда считали её волосы неопрятными. На Севере волосы были тонкие, идеально прямые; кудри допускались лишь если они «созданы» — жгутом раскалённого железа, обжигающим пряди в тугие кольца.
Когда Хелена ещё была целительницей, она заплетала волосы в две тугие косы, уложенные у основания шеи.
Теперь она попыталась сделать то же самое, но ослабленные запястья не слушались.
Дверь распахнулась с резким хлопком. Аурелия стояла на пороге — голубые глаза сузились, оценивая Хелену с головы до ног.
Хелена застыла.
Аурелия недовольно фыркнула.
— Иди.
Хелена последовала за ней молча, стараясь смотреть на замысловатое металлическое кружево на её одежде, а не на тени вокруг.
Молчание явно раздражало Аурелию.
— Каин говорит, что единственная ценность в тебе — это твой мозг. — Она бросила на Хелену взгляд, как будто ожидая, что это её заденет. — А значит, всё остальное можно использовать как угодно.
На её пальцах кольца из железа изменились, трансмутируясь в острые формы.
Всё это было напоказ. При всей своей железной силе, Аурелия не умела ею владеть — если бы она попробовала ударить, сломала бы себе половину пальцев.
Хелена сразу это поняла. Женщину явно не учили — обычно в Институт отправляли сыновей, а дочерей оставляли для браков. Их учили лишь мелким алхимическим трюкам, без сертификации.
Но Хелена сделала вид, что испугалась, опустила глаза, чтобы не выдать оценку.
Грудь Аурелии, стянутая корсетом, поднялась, когда кольца вновь изменили форму.
— Наверное, жалеешь, что присоединилась к Холдфастам? Гильдии всё равно бы победили. Вы пытались нас сдержать — и вот к чему это привело.
Она вскинула подбородок и пошла дальше.
Фойе было пустым. Аурелия быстро поднялась по лестнице, свернула в коридор второго этажа и остановилась у первой двери слева. Касание к панели над ручкой — щелчок замка.
— Здесь. Зайди и подожди, — сказала она, озираясь.
Хелена поняла слишком поздно, что это ловушка.
— Каин скоро придёт. Не выходи, пока он не появится.
Аурелия поспешила прочь по коридору, а Хелена осталась — с нарастающим чувством, что не должна сюда входить.
Она огляделась. Может, вернуться? Или, может быть, если её поймают, Феррон просто убьёт её?
Не успела она решить, как коридор начал вытягиваться, будто воздух стал тягучим — стены уплывали прочь, ручка двери ускользала.
Она рванулась вперёд, успела схватить её, повернуть и ввалиться внутрь.
Внутри оказалось теснее, чем снаружи.
Она прижалась к двери, чувствуя под ладонями текстуру дерева, пока пространство вокруг словно возвращалось в норму.
Комната оказалась похожа на её собственную: два окна, кровать, шкаф, стол и стул — без кресла. Всё строго, почти аскетично.