Хелена чувствовала, насколько Амарис собрана наспех и насильно, как кости и ткани, не предназначенные для такого соединения, всё равно были сшиты вместе. В отличие от химер, которых она исследовала в своей лаборатории, здесь было ясно: кто-то пытался исправить избыточные дефекты, правильно соединить мышцы, сгладить сращения костей и неверно схваченные связки, отключить нервы, причинявшие одну только боль.
Она попыталась представить это чудовище щенком, жеребёнком, птенцом. Невинным, юным, а потом...
Боль и увечье.
Конечно химеры были свирепыми. Как можно пережить столько боли и не научиться только кусать?
— Ты проделал с ней поразительную работу, — сказала она, и во рту у неё пересохло. — Так ты и научился лечить?
— Пожалуй, это действительно была неплохая практика.
Он посмотрел на город, расстилавшийся внизу сверкающей короной. Лумития ещё не взошла, и целые участки Восточного острова лежали во тьме, но Алхимическая Башня поднималась над всем, а её маяк горел неугасимо.
— Нам пора. Уже достаточно темно, чтобы лететь и не попасться на глаза.
ГЛАДИТЬ АМАРИС БЫЛО ОДНО. СЕСТЬ НА НЕЁ верхом — совсем другое. Хелена была уверена, что этот волк, если захочет, перекусит её пополам. Пока Каин стоял у головы Амарис и почёсывал ей уши, Хелена вцепилась в кожаную сбрую и полезла наверх.
Это заняло у неё до смешного много времени, словно пришлось карабкаться на шерстяную гору. Она боялась заехать Амарис коленом или локтем и никак не могла найти удобную опору. Каин вскочил сзади одним лёгким движением.
Он едва успел сесть, как Амарис уже спрыгнула с крыши.
Они рухнули камнем вниз, а потом огромные крылья распахнулись, поймали воздух и понесли их вверх.
Каин поднял Амарис так высоко, что воздух истончился. Они держались подальше от города и башен, летели вдоль гор, пока не добрались до дамбы. Амарис резко заложила вираж, так стремительно, что Аутпост размазался перед глазами, а ветер от её крыльев затарахтел стёклами, когда они пронеслись мимо. Приземлились они на одной из фабрик, у которой была большая открытая крыша.
Ноги едва держали Хелену, когда она съехала вниз; она с отчаянным облегчением почувствовала под собой твёрдую землю и окончательно убедилась, что человек летать не должен и что это само по себе уже мерзость против природы. Она постаралась выглядеть благодарной, а не зеленоватой, и поспешила убраться подальше от химеры.
Каин пошёл следом. Теперь, когда знакомство с Амарис и сам перелёт остались позади, в его глазах снова стояло совершенно явное недовольство, будто он ещё не до конца смирился с тем, что отпускает её обратно в Штаб-квартиру.