— Не сказать, чтобы у тебя был какой-то особый опыт с мозговыми лихорадками.
Хелена покачала головой. Пейс ошибалась. Совсем недавно у неё как раз появился огромный опыт с мозговыми лихорадками. Она точно знала, что их вызывает. Анимантия.
Но это был не единственный раз, когда она сталкивалась с такими приступами. Она видела их и раньше. Те же самые симптомы, которые сейчас описала Пейс. Невыносимо горячий жар, словно разум пытается что-то выжечь изнутри. Самоистязание. Крики: «Уберите его».
Всё это она уже видела.
Незадолго до убийства её отца.
В полевом госпитале.
Но у Люка не было талисмана, как у тех личей. Его проверяли снова и снова. Нашли бы.
...если только талисман не был покрыт не люмитием, а чем-то другим, что делает его неуловимым.
Морроу захватил Люка, но не убил его, и все решили, что это только потому, что они успели вовремя.
Но, возможно, на самом деле они опоздали уже тогда.
Она рывком вскочила. Пейс потянулась к ней, пытаясь удержать, но Хелена вылетела из комнаты, промчалась через госпиталь и понеслась прямо в зал военных совещаний. Там был только кадет, который нервно поднял голову и сообщил, что ей не положено здесь находиться.
Она впилась в него взглядом.
— Ты знаешь, где Кроутер? Мне срочно нужно с ним поговорить.
Он покачал головой, явно раздражённый тем, что охраняет пустое помещение.
— Нет. Его и раньше искали. Кажется, исчез ещё ночью.
Это было бессмысленно.
Будто она стояла в ловушке, выложенной костяшками домино. И чувствовала, как они уже падают вокруг неё. Замыкаются.
— Ты знаешь, где батальон Люка?
Мальчишка закатил глаза и выпрямился ещё сильнее.
— У вас нет допуска, чтобы...
Хелена посмотрела на карту на столе. Посреди синего моря флажков стоял один золотой.
Она развернулась и вышла ещё до того, как кадет договорил.
Она помчалась в лабораторию, сгребая всё, что попадалось под руку. Сначала — новый набор ножей. Потом — несколько обсидиановых ножей, с которыми экспериментировал Шисео. Затем она перерыла остатки своих запасов для исцеления.
Шисео как раз вошёл с коробкой из внешней лаборатории, когда она впихивала в переполненную сумку последний пузырёк. Вероятно, он был единственным человеком, который воспримет её предупреждение всерьёз, не требуя доказательств и объяснений.
— Уходи из Штаб-квартиры, — сказала она. — Забери всё, что можешь, и возвращайся во внешнюю лабораторию. Я пришлю весть, если здесь снова будет безопасно. Я сейчас не могу объяснить, но вот-вот случится что-то плохое.
Она зашла к Кроутеру в кабинет, но там было пусто. Где он? Времени искать не оставалось. Она ушла.