Чтобы продолжать, ей пришлось тяжело сглотнуть.
— Это называется оживлением — когда впервые чувствуешь, как ребёнок двигается. — Она глубоко вдохнула. — Если пустишь резонанс, то уже сейчас сможешь её почувствовать. Если хочешь.
Его рука дёрнулась, и он замешкался.
— Мы можем сделать это вместе, — сказала она. — Ты должен с ней познакомиться.
НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ, ВМЕСТО ТОГО ЧТОБЫ пойти в лабиринт, Каин повёл её обратно во внутренний двор.
Она застыла; сердце подскочило к горлу от запаха старой крови и разложения, застоявшегося там в неподвижном летнем воздухе. Желудок опасно свело.
С тех пор как Атрей вернулся, в Спайрфелл привезли не меньше тридцати пленников. Хелена не знала, что хуже — если кто-то из них ещё жив или если уже нет.
— Нам обязательно гулять именно здесь? — спросила она.
Каин посмотрел на неё. Выражение его лица оставалось холодным, безучастным — было слишком велико риск, что за ними наблюдают, — но голос звучал мягко.
— Только один раз. Это не займёт много времени.
Она заставила себя кивнуть.
Летом двор оказался куда красивее. Лозы, что зимой покрывали дом как почерневшие вены, теперь расцвели вьющимися розами.
У входа по-прежнему стояли два некротралла — теперь от них почти не осталось ничего, кроме костей, — и Хелена настороженно покосилась на них, пока Каин вёл её через сад.
— Их бояться не нужно, — тихо сказал он. — Морроу слишком занят собой, чтобы тратить силы на некротраллов. Чувства у них почти совсем исчезли, а он этого даже не заметил. Идём. Время для одной встречи уже давно настало.
Только теперь до неё дошло, куда именно они идут.
— Амарис...
Каин отпер дверь конюшни.
— Когда ты только приехала, ей было очень тяжело.
Дверь распахнулась, и в полумраке конюшни огромная чёрная тень, свернувшаяся в углу, развернулась во весь рост. Взмахнули и потянулись крылья. Химера двинулась вперёд, волоча за собой тяжёлую цепь.
— Я боялся, что, если подпущу её к тебе, она нас выдаст. Теперь у неё, знаешь ли, весьма громкая репутация, — сказал он. — Ты единственный человек, кроме меня, которого она вообще когда-либо принимала.
Хелена сочла это довольно щедрым описанием своих отношений с Амарис.
Во рту пересохло. Амарис выросла. Она стала на несколько ладоней выше, и её огромные жёлтые глаза светились в полутьме. Хелена помнила, какой осторожной и ласковой химера была рядом с раненым Каином, как сворачивалась у неё за спиной, закрывая от холода, но ещё ярче помнила тот раз, когда вошла в конюшню и Амарис едва не перекусила её пополам.
Она нервно сделала шаг назад.
— Не уверена, что она меня помнит.