Амарис коснулась земли на бегу, и Хелена чуть не прокусила себе язык. Она в отчаянии огляделась, пытаясь понять, где они, пока Амарис трусила сквозь темноту. В одной из седельных сумок лежал электрический фонарь, но Хелена уже не помнила в какой. Наконец Амарис остановилась и замерла, ожидая, пока Хелена слезет. Та соскользнула вниз.
Амарис оказалась на несколько ладоней выше, чем помнилось Хелене. Земля не встретила её ноги там, где ожидалось. Она пролетела остаток пути и рухнула в густую, сочную летнюю траву. Несколько секунд просто лежала, глядя на звёзды, рассыпанные по небу сверкающей дорогой.
До Катастрофы, говорили, люди умели странствовать по звёздам, но теперь уже никто не знал, куда те ведут. Хелена с трудом поднялась на ноги.
— Каин, — позвала она, шаря в темноте, пока не нашла сначала Амарис, потом его ногу, сапогом зацепившуюся за стремя. — Я не понимаю, где мы. Что теперь делать?
Он медленно поднял голову. В темноте Хелена различала только его силуэт. Каин попытался слезть и только тогда понял, что пристёгнут к седлу.
Хелена на ощупь добралась до головы Амарис, заставила её опуститься на землю, потом нашла ремни и застёжки и как смогла расстегнула их. Каин, спрыгнув, навалился на неё всем весом.
— Охотничий домик... совсем рядом, — голос у него звучал сорванно и грубо.
Они медленно пошли вперёд, и вскоре под ногами появились ступени, а затем деревянная дверь. Они ввалились внутрь. На полке у входа лежал факел, и Хелена зажгла его. Это была почти что хижина. Простая, грубо сколоченная, лишь бы переночевать.
Там стояли две узкие кровати, но Хелена и Каин рухнули на одну, даже не потрудившись снять сапоги и плащи.
— Мы сделали это, Каин, — сказала она. — Как всегда и говорили.
ОНА ПРОСНУЛАСЬ ОТТОГО, ЧТО СПИНА ГОРЕЛА огнём, а в левом запястье пульсировала боль, почти отдающая онемением. Хелена с трудом разлепила глаза, в растерянности озираясь по сторонам, прежде чем вспомнила, где они.
Каин сидел рядом, не спал, но выглядел измученным. Он подался вперёд, прижимая ладонь к груди, будто у него были сломаны все рёбра.
— Ты... ты в порядке? — Она попыталась сесть.
Он резко кивнул.
— Да. Наверное, это пройдёт.
Горло у него всё ещё было хриплым, сорванным. Он разодрал его криком, и теперь такие вещи должны были заживать сами, медленно.
— Что пройдёт? — Она попыталась потянуться к нему, но сумела лишь скользнуть пальцами по его пальто. Тело у неё было как ватное. — Что с тобой происходит?
— Ничего. Просто я отвык чувствовать себя... человеком, — сказал он.
На этот раз ей удалось придвинуться достаточно близко, чтобы коснуться его. Он был прав: ничего конкретно не сломалось, но внутри он казался хрупким, как паутина. Если оборвётся хоть одна нить, всё могло оказаться напрасно.