— Есть.
Я наконец промыла рану и увидела: удар скользнул по ребру. Глубоко, но не смертельно, если не загноится. Если у нас будет чистота. Если он не решит завтра ходить. Если его снова не попытаются зарезать.
Слишком много «если».
— Жить будешь, — сказала я.
Тихон посмотрел на меня.
— Не обещай того, что не в твоих руках.
— В моих руках сейчас твой бок. Этого достаточно.
Я обработала рану, заложила мёд, перевязала туго. Он терпел молча, только пот выступил на лбу. Настоящий терпеливый человек. Не тот, кто не чувствует боли, а тот, кто давно понял: крик не всегда помогает.
Когда я закончила, он вдруг схватил меня за запястье.
Силы в руке оказалось больше, чем должно было быть.
— Не уходи к бору одна.
Я застыла.
Добрыня тоже услышал.
— К какому бору? — спросил воевода.
Тихон смотрел только на меня.
— К Чёрному.
— Почему ты решил, что я туда пойду?
— Потому что все следы туда ведут, если долго по ним идти.
— Ты знаешь о Ладе.
Это не был вопрос.
Тихон закрыл глаза.
— Знаю, что лошадь не врёт.
— Объясни.
Он тяжело вдохнул.
— В ночь, когда Лада «сбежала», мне велели готовить рабочие сани. Не княжьи. Без узоров, без звона, с серым пологом. Сказали — рыбу к леднику везти.
— Кто сказал?
— Твердята принёс приказ. Но приказ был не его.
— Чей?
Тихон молчал.
Добрыня наклонился ближе.
— Чей?
— Сухорукий стоял у задних ворот.
В конюшне стало тихо.
Даже лошади будто перестали жевать.
Миронег.
Снова он.
Тихон открыл глаза.
— Не один. С ним был человек в волховском плаще. Лица не видел. Только посох.
Велемудр?
Или кто-то из его людей.
Я почувствовала, как цепь становится длиннее, тяжелее.
— Лада была в санях?
— Нет.
Я растерялась.
— Что значит — нет?
— В санях была девка в её плаще.
Молодой конюший охнул.
Добрыня ругнулся сквозь зубы.
У меня похолодели пальцы.
— Живая?
Тихон отвёл взгляд.
Вот и ответ.
— Я не сразу понял, — сказал он глухо. — Метель была. Лицо закрыто. Полог завязан. Думал — княгиня. Потом рука выпала. Рабочая рука. Не княжья. С обожжённым пальцем. У Лады таких не было.
Служанка.
Та, что умерла вместо неё.
«Сбежала не одна».
Нет. Не просто с кем-то.
Вместо кого-то.
— А настоящая Лада? — спросила я.
Тихон посмотрел на ворота конюшни.
— Настоящая пошла пешком.
— Куда?
— К старым сваям. Не одна. С ней был варяг.
— Эйрик?
— Не знаю. Тогда он был без шлема, а я варягов по шлемам различал. Седой, высокий. Может, он.
— Почему ты молчал?
Он резко повернул голову ко мне. От боли лицо исказилось, но голос стал твёрже.
— Потому что утром мне показали ту девку.
Я не сразу поняла.
— Какую?
— Которая в плаще была. Нашли у Волчьего рва. Лицо разбито. Тело обожжено. Сказали: «Будешь помнить не то — так же вспомнят о твоей жене».