— Ты думаешь, правда спасёт? — спросила она.
— Нет.
— Тогда зачем?
— Потому что ложь уже убивает.
Хвоя чуть наклонила голову.
— Значит, ты ещё не совсем княжья.
— Я вообще не совсем здешняя.
Слова вырвались опасно.
Но Хвоя не удивилась.
Только посмотрела пристальнее.
— Вижу.
Добрыня напрягся.
Я заставила себя не обернуться.
— Ты знала Рогнеду, — сказала я. — Знала, что она была беременна.
Нож в руке Хвои дрогнул.
Вот теперь я попала в больное место.
— Кто сказал?
— Следы.
— Следы много говорят тем, кто хочет умереть.
— А ты сбежала, потому что поняла: после неё придут за тобой.
Она шагнула ближе.
— Я сбежала, потому что жить захотела.
— И потому что вместо тебя умерла другая.
Тишина стала такой резкой, что даже ветер исчез.
Один из лесных поднял лук выше.
Эйрик тихо сказал:
— Не надо.
Хвоя смотрела на меня.
В её глазах впервые появился не лёд.
Огонь.
— Ты ничего не знаешь, пятая.
— Тогда расскажи.
— Чтобы ты вернулась к князю и положила мою жизнь ему на стол?
— Он не знает, что ты жива.
— Лжёшь.
— Нет.
Она внимательно изучала моё лицо.
— Ратибор считал тебя беглой, — сказала я. — Предательницей. Но живой. Не мёртвой.
— Как мило. Значит, оставил мне жизнь в своих мыслях.
— Он молчал.
— Он всегда молчит.
В этих словах было столько старой злости, что я не стала спорить.
Хвоя отвернулась к сосне.
— Рогнеда пришла ко мне за день до смерти. Смеялась. Говорила, что все в доме слепые, а она носит под сердцем волчонка. Хотела сказать князю наутро. Не сказала.
У меня перехватило дыхание.
— Почему?
— Потому что утром её нашли в воде.
Добрыня тихо выругался.
Хвоя повернулась обратно.
— После Рогнеды я начала слушать. Настоящая безродная женщина слушает лучше любой стены. Я услышала про травы. Про чаши. Про мальчика, которого можно будет назвать вместо нерождённого сына. Про то, что жёны Ратибора слишком часто становятся опасными, когда могут дать ему кровь.
Неждан.
Ясна.
Наследование.
Всё сходилось.
— Кто говорил? — спросила я.
Хвоя посмотрела мне в глаза.
— Огнеслава потом узнала имя. Я — только руку.
Я уже знала, что она скажет.
Но всё равно стало холодно.
— Какую руку?
Хвоя сжала нож так, что побелели пальцы.
— Сухую.
В этот миг где-то за деревьями протрубил рог.
Коротко.
Дважды.
Лесные люди сразу пришли в движение.
Хвоя резко подняла голову.
— За вами хвост.
Добрыня выругался.
Эйрик повернулся к дороге.
— Твердята.
Из-за дальних елей донёсся собачий лай.
Не волчий.
Собачий.
Значит, нас не просто догнали.
Нас вели по следу.
Хвоя шагнула ко мне вплотную и схватила за рукав.
— Хочешь знать остальное — беги.
— Куда?
Она усмехнулась.
— Туда, где княжьи псы теряют нюх.