— Он мог поверить.
— Ты сама веришь в это?
Я не ответила сразу.
Потому что не знала.
Ратибор мог поверить следам. Сейчас. Может быть. После яда, Неждана, моего имени, синего огня.
А тогда?
Тогда он бы, возможно, сделал то, что делал всегда: запер, спрятал, велел ждать, пока мужчины решат, можно ли правде жить.
Хвоя увидела ответ на моём лице.
— Вот.
Снаружи снова раздался рог.
Дальше, чем раньше.
Потом другой — ближе к городу.
Хвоя насторожилась.
— Твои нашли след.
— Добрыня?
— Или Твердята. Или оба.
Она откинула ветки и выбралась наружу. Я последовала за ней, цепляясь за корни. Рассвет уже просочился между стволами. Лес стал серым, холодным, почти прозрачным, но от этого не менее опасным.
Вдалеке слышались голоса.
Хвоя приложила пальцы к губам и коротко свистнула. Из-за деревьев появились двое её людей. Один — с луком, другой — с топором.
— Дальняя тропа, — приказала она. — Уведите собак к болоту.
— А она? — спросил лучник, кивнув на меня.
— Она вернётся.
Я удивилась.
— Вернусь?
— Ты получила достаточно, чтобы тебя убили. Для первого разговора хватит.
— Мне нужны доказательства.
Хвоя шагнула ближе.
— Доказательства ищи в городе. У мёртвых жён остались вещи. У живых — страх. У Миронега — перстень. У Велемудра — слова. У Ждана — руки. У Яромиры — ключи. А у Ратибора…
Она замолчала.
— Что у Ратибора?
— Вина.
Я сжала пальцы.
— Вина не доказывает убийство.
— Но открывает дверь, которую он когда-то не открыл.
Эта фраза ударила почти физически.
Огнеслава.
Комната.
Крик.
Ждать.
Хвоя сняла с шеи тонкий шнурок. На нём висело маленькое серебряное кольцо, грубое, помятое, с простым узором.
— Что это?
— Лушино. Я сорвала его с её руки, когда думала, что ещё вытащу.
Она вложила кольцо мне в ладонь.
— Если Ратибор скажет, что Лады больше нет, покажи ему это. Скажи: Лада умерла у рва вместе с Лушей. А Хвоя не его жена.
— Что ты хочешь от него?
— Ничего.
— Не верю.
Хвоя посмотрела в сторону города.
— Пусть назовёт Лушу вслух. Не меня. Не Ладу. Лушу. Пусть хоть одну служанку в этом доме не сотрут ради княжьего покоя.
Я сжала кольцо.
Маленькое. Холодное. Почти невесомое.
И почему-то тяжелее княжьей гривны.
Из-за деревьев раздался треск.
— Милена! — голос Добрыни.
Хвоя мгновенно отступила в тень.
— Иди.
— Ты придёшь в Стужин?
— Нет.
— На совет? К Ратибору?
— Нет.
— Тогда как я докажу?
Она посмотрела на меня так, будто я снова сказала что-то наивное.
— Ты хотела правду, пятая. А правда редко приходит туда, где ей удобно.
— Хвоя.
Она остановилась.
— Огнеслава знала имя?
— Да.
— Миронег?
Пауза.
— Огнеслава боялась сухой руки. Но имя она спрятала не в лесу.