— Она видела сухую руку. После Добравы. После Рогнеды. В ночь своего побега. И слышала фразу: «Пусть найдут след, но не тело».
Миронег улыбнулся.
Едва.
— Княже, если бы я хотел погубить ваш дом, я бы не оставлял такие грубые слова на слух испуганной женщины.
— Нет, — сказала я. — Вы бы сделали именно так. Потому что испуганной безродной женщине никто бы не поверил.
Ратибор смотрел на Миронега.
Не говорил.
Но впервые за всё время старый боярин выглядел осторожнее.
Не испуганным.
Ещё нет.
Просто понял: яд не убил князя, Неждан не замолчал всё, Лада не исчезла до конца, а пятая жена вернулась из леса с именем.
Имена были опаснее ножей.
— Тебя надо отослать, — сказал Миронег вдруг.
Не Ратибору.
Мне.
— Подальше от больного князя, от горя, от слухов. Я скажу мягко: пятая княгиня пережила обряд и испугалась. Ей нужен покой. Женщины поймут. Люди поймут.
— Люди поймут то, что вы им скажете.
— Поэтому и надо говорить первым.
Ратибор медленно повернул голову.
— Ты слишком часто думаешь за людей.
Миронег поклонился.
— Потому что кто-то должен, пока вы слабы.
Добрыня шагнул вперёд.
— Осторожнее.
— Я говорю правду, воевода. Князь отравлен. Неждан мёртв. Твердята исчез. В городе шепчут о ведьме. Черноречье ждёт повода. Если мы не соберём совет, совет соберётся сам.
— Пусть, — сказал Ратибор.
Я резко посмотрела на него.
Он говорил с трудом. Каждое слово будто резало горло.
Но говорил.
— Добрыня.
— Княже.
— Твердяту найти. Живым.
— Если получится.
— Живым.
Добрыня кивнул.
— Ждан?
— Под замком. Никого к нему без тебя и Всеславы.
— Сделаю.
— Неждана не хоронить до моего слова.
Яромира резко сказала:
— Ратибор…
— Нет.
Он даже не посмотрел на мать.
— Его уже использовали мёртвым. Хватит.
В горнице стало тихо.
Ратибор сжал кольцо Луши в ладони.
— В малую церковь послать за Климентом. И за Остромиром. Все записи о Ладе, Огнеславе, Добраве и Рогнеде — сюда.
Миронег поднял брови.
— Княже, вы хотите тащить церковные книги в больную горницу?
— Да.
— Это может быть истолковано как давление на новую веру.
— Пусть истолкуют после того, как принесут.
Я почти услышала в его голосе прежнего Ратибора.
Почти.
Но потом он побледнел, и рука с кольцом дрогнула.
Я подошла ближе.
— Хватит. Вам нельзя сейчас отдавать приказы.
— Можно.
— Нет.
— Я князь.
— Вы больной упрямый человек, который вчера пил яд из сомнительной чаши.
Добрыня отвёл взгляд.
Малуша зажала рот рукой.
Яромира посмотрела на меня так, будто решала, убить сейчас или позже.
Ратибор, к моему удивлению, почти улыбнулся.
Совсем слабо.
— Всё та же.
У меня внутри оборвалось.
Всё та же.
Не Милена.
Не Александра.