Нельзя ходить без пояса.
Нельзя называть князя «он», если рядом чужие.
Нельзя говорить «я хочу».
— А что можно? — спросила я минут через десять.
Малуша задумалась.
— Молчать.
— Богатый выбор.
Она покосилась на дверь.
— Госпожа.
— Всё, молчу.
Я продержалась почти полминуты.
— Малуша.
— Да?
— Что ты знаешь обо мне? О Милене.
Девушка сразу стала собирать с лавки вчерашнее платье, хотя оно и так лежало ровно.
— Немного.
— Расскажи немного.
— Вы из Черноречья.
— Это я слышала. Что это за место?
— Южнее. Там река тёмная, берега глинистые. Люди у них богатые, гордые. Ваш род сильный. Боярин Борислав Черноречский вас сюда отдал.
— Отдал?
Малуша сглотнула.
— В жёны.
— Меня спрашивали?
Она посмотрела на меня так, будто вопрос сам по себе был странным.
Я поняла.
Не спрашивали.
— Милена хотела этого брака?
Малуша долго молчала. Потом подошла к сундуку, достала чистую рубаху и тихо сказала:
— Госпожа плакали всю дорогу.
В груди неприятно сжалось.
Не моя боль. Не моя память. Но тело отозвалось — тяжёлым, мутным страхом, будто где-то глубоко оно помнило дорогу, сани, чужие руки, холод, плач, который нельзя остановить.
— Она боялась князя?
— Все боятся князя.
— Не уходи от ответа.
Малуша опустила рубаху на лавку.
— Я не знаю, кого вы больше боялись. Князя или своих.
Я медленно повернулась к ней.
— Своих?
Она сразу пожалела.
— Я лишнее сказала.
— Нет. Ты сказала важное.
— Госпожа, пожалуйста…
— Малуша. Милена боялась кого-то из Черноречья?
Девушка молчала.
За дверью кашлянул караульный.
Мы обе замерли.
Шаги не приблизились. Разговор за дверью продолжился. Я подошла к Малуше ближе и сказала едва слышно:
— Я ничего не помню. Если ты не расскажешь, я могу сделать ошибку. А за мои ошибки, как я понимаю, могут наказать не только меня.
Это подействовало.
Малуша побледнела, но кивнула.
— Был с вами один. Святозар. Сын боярина Борислава. Вы, когда его имя слышали, вся белели. А он улыбался. Всегда улыбался.
— Брат?
— Может, двоюродный. Я не знаю родов ваших. Но он говорил с вами так, будто имел право.
Я запомнила имя.
Святозар.
Человек, которого боялась настоящая Милена.
Ещё одно имя в этом доме, где каждый страх имел владельца.
— Он здесь?
— Не сейчас. Но Черноречские люди должны прийти к князю. Из-за вас. Из-за мира.
— Из-за моего брака.
— Да.
Я подошла к окну и осторожно отодвинула ткань. На дворе уже светало. Снег был истоптан. У ворот стояли двое дружинников. Один поднял голову и посмотрел прямо на окно дальнего терема.
Я отпустила ткань.
— Значит, я не жена. Я печать на договоре.
Малуша нахмурилась.
— Печать?
— Вещь, которой скрепляют чужие решения.