Женщины расступались при виде Яромиры. Кланялись. Молчали. Но глаза шли за нами.
Я вдруг поняла: если предатель действительно был здесь, в женской половине, его сила была не в ноже. В том, что двери открывались сами.
Кладовая вдовьего платья находилась за двумя дверями.
Первая — простая. Вторая — толстая, с железной накладкой. Всеслава открыла обе без ошибки. Внутри было холодно и сухо. На жердях висели тёмные плащи, покрывала, старые шубки, траурные платки. Почти все — серые, чёрные, тёмно-синие. Вдовье богатство: одежда для женщин, которых оставили жить после чужой смерти.
Всеслава подняла факел.
— Серебряную кайму носили не все.
— Кто?
— Яромира в первые годы вдовства. Предслава. Горислава на больших обрядах, но у неё узор другой — молодой, с листьями. У меня был один старый плащ для выходов к родам, но без серебра.
— Покажи Предславин.
Всеслава прошла к дальней жерди.
Пауза длилась дольше, чем должна была.
— Его нет, — сказала она.
Добрыня выругался.
— Когда был?
— Вчера. Перед обрядом я сама проверяла.
— Кто входил?
Всеслава повернулась.
— В эту кладовую? Я. Яромира. Предслава. Иногда Рада, младшая служанка, под моим глазом.
— Ключи у тебя?
— Да.
— Значит, открывала ты.
Ключница посмотрела на него спокойно.
— Или тот, у кого есть второй ключ.
Яромира резко сказала:
— Второго ключа нет.
Всеслава не отвела глаз.
— Есть.
Тишина стала тяжёлой.
— У кого? — спросила я.
— Был у Огнеславы.
Я почувствовала, как всё внутри остановилось.
— Что?
— Она сделала слепок с моего ключа. Не знаю как. Не спрашивай. Тихая была, да руки умные. Я поняла только после её смерти. Второй ключ исчез.
— И ты молчала? — спросила Яромира.
Всеслава встретила её взгляд.
— А ты бы что сделала? Сказала бы князю, что запертая жена могла выходить? Тогда её бы не безумной назвали. Хуже.
Яромира побледнела.
— Ты должна была сказать мне.
— Я много чего должна была.
Эта фраза легла между ними как старая кость.
Я подошла к пустому месту на жерди.
На полу под ним лежало несколько тёмных нитей. Я подняла одну через ткань. На конце — серебряная крошка.
Тот же узор.
— Плащ сняли недавно.
Всеслава кивнула.
— Да.
Добрыня спросил:
— Предслава могла забрать?
— Могла.
— Или кто-то хотел, чтобы мы так решили, — сказала я.
Любомир подошёл к углу.
— Здесь что-то есть.
На сундуке лежал маленький мешочек. Очень маленький. Из тёмной ткани. Перевязан серебряной нитью.
Всеслава нахмурилась.
— Его не было.
Я взяла мешочек осторожно.
Внутри было сухо. Пахло горькой травой и дымной солью.
А ещё там лежала детская бусина.
Яснина.
Я узнала её сразу: такая же синяя бусина была на шнурке, который девочка вертела в пальцах в дальнем тереме.