— Холодная. На пальце кольцо.
— Какое?
— Чёрное.
Я подняла взгляд на Добрыню.
Чёрный камень.
Журавль.
Но Ясна покачала головой, будто услышала мой вывод раньше меня.
— Нет. Не большое. Женское. Тонкое.
Яромира медленно повернулась.
— Женское кольцо с чёрным камнем носила Предслава.
Имя прозвучало впервые за всё это время так ясно, будто его давно держали за дверью.
— Кто это? — спросила я.
Добрыня ответил вместо неё:
— Вдова Глеба. Старшего брата князя.
Я вспомнила обрывки разговоров. Брат Ратибора. Мёртвый. Борьба за стол после старого кровавого пира. Тени рода, о которых не говорили, потому что в Волчьем доме прошлое не лежало в могилах — оно сидело на лавках рядом с живыми.
— Где она сейчас?
Яромира сказала:
— Живёт в дальнем крыле главного терема. После смерти мужа не вышла снова замуж. Почти не бывает в гриднице.
— Неждан? — спросила я.
Добрыня понял сразу.
— При ней рос.
В комнате будто стало меньше воздуха.
Неждан — мальчик, которого могли сделать «правильным» наследником.
Предслава — вдова старшей линии Волчьего дома.
Женщина с чёрным кольцом.
И тёмный рукав с серебром.
— Почему вы раньше не говорили о ней? — спросила я.
Яромира посмотрела на меня холодно.
— Потому что в этом доме не каждую тень зовут к столу.
— А зря. Тени здесь хорошо режут горло.
Добрыня шагнул к двери.
— Привести Предславу?
Яромира не сразу ответила.
— Нет.
Я резко повернулась к ней.
— Что значит нет?
— Если она виновна, она уже знает, что мы близко. Если мы пошлём дружину, её предупредят раньше, чем доведут.
— Тогда что?
Яромира посмотрела на Всеславу, которая всё это время стояла у печи и молчала.
Ключница была бледна.
Не испуганна. Не совсем.
Скорее женщина, которая слишком долго знала, где лежит нож, и надеялась, что до него не дойдут.
— Всеслава, — сказала Яромира. — Кладовая вдовьего платья.
Всеслава медленно подняла глаза.
— Ключи у меня.
— Я знаю.
— Если откроем без неё, это будет обвинение.
— Нет, — сказала я. — Это будет осмотр.
Всеслава посмотрела на меня почти с уважением.
— Ты всё называешь так, будто от имени меняется грех.
— Иногда меняется, кто успеет выжить.
Она сняла с пояса связку ключей.
Ключи звякнули.
Очень тихо.
Но в этом звуке было больше власти, чем в некоторых мечах.
Мы пошли в теремную кладовую.
Не все. Ясну оставили с Малушей и Варкой. Ратибор по-прежнему лежал в княжьей горнице без сознания, под охраной Добрыниных людей. Добрыня пошёл с нами. Яромира — тоже. Всеслава впереди, с ключами. Любомир за спиной, уже без шуток.
Женский терем утром пах иначе, чем мужской двор.
Там — дым, кровь, конский пот.
Здесь — ткань, сушёные травы, тёплое молоко, старое дерево и страх, спрятанный под чистыми половиками.