— Навсегда?
— Всё навсегда длится только до следующей крови.
Я почти рассмеялась.
Но не смогла.
Ставра подошла ближе и неожиданно коснулась моего плеча. Не ласково. Крепко.
— Не выбирай из жалости к мёртвым. Мёртвые уже взяли своё. Не выбирай из страха перед живыми. Живые всегда найдут, чем пугать. Выбирай только то утро, в котором сможешь открыть глаза.
Она ушла так же тихо, как пришла.
Я осталась одна.
Но одиночество длилось недолго.
Через несколько минут у двери снова раздались шаги.
Эти я уже знала.
Тяжёлые. Медленные. Упрямые.
— Вам нельзя ходить, — сказала я, даже не оборачиваясь.
Дверь открылась.
Ратибор стоял на пороге.
Без княжьего кафтана. В простой тёмной рубахе, с плохо завязанным поясом и лицом человека, которого ещё держат на ногах только злость и воля. Но в этот раз он не пришёл ломать дверь.
Только стоял.
И ждал, позволю ли войти.
Это было новое.
— Можно? — спросил он.
Я посмотрела на него.
Ратибор Волчий. Князь, которого боялась земля. Мужчина, который не открыл одну дверь и теперь всю жизнь будет слышать тот стук. Человек, который выпил яд из моей чаши, назвал Лушу, встал на колено перед дочерью и положил власть рядом с женскими именами.
Я кивнула.
Он вошёл и остановился у стены.
Не подошёл слишком близко.
— Добрыня сказал, ты здесь.
— Добрыня слишком много говорит.
— Он сказал это мечом. Я понял.
На миг стало почти легко.
Потом Ратибор увидел бересту.
— Милена?
Я кивнула.
— Настоящая.
Он медленно опустил глаза.
— Что она сказала?
Я протянула ему письмо.
Он не взял сразу.
— Можно?
Этот вопрос ударил сильнее, чем должен был.
В начале он забрал бы. Приказал бы. Решил бы, имеет право.
Теперь спрашивал разрешения у женщины, чьё имя сам ещё учился произносить правильно.
— Да.
Он прочитал медленно. Иногда задерживался на строках. Лицо не изменилось, но я видела, как сжимается его рука.
Когда закончил, долго молчал.
— Я принял её в дом как договор, — сказал он наконец. — Не как человека.
— Да.
— И тебя тоже.
— Сначала.
Он поднял глаза.
— Сейчас?
Я не ответила сразу.
За окном ветер шевелил ставню. Дальний терем скрипел, как старый корабль во льду. Здесь началась моя вторая жизнь. Здесь же она могла закончиться.
— Ставра сказала, путь назад может открыться этой ночью.
Ратибор застыл.
Вот теперь я увидела страх.
Не княжеский. Не яростный. Не тот, которым пугают других.
Обычный человеческий страх потерять.
Он медленно кивнул.
— Понимаю.
— Правда?
— Нет.
Я неожиданно улыбнулась.
Он тоже почти.
Потом сказал:
— Но это не меняет дела. Я не имею права держать тебя.
Слова дались ему трудно.
Я видела.
Каждое — как через рану.