– Ага, ты хорошо знаешь, что это такое, правда? – ухмыльнулась старуха. – А теперь шевели задницей, пока я не разорвала ткань, которая ее прикрывает!
Последние слова она подкрепила взмахом свернутого кнута.
Джай быстро повиновался – хотя бы для того, чтобы выбраться из ледяной камеры. Для пущего эффекта он потер руки, словно согревая их, – хотя мана, пусть ее и было немного, спасала его от холода в течение всего дня.
Оказавшись за дверью, юноша обнаружил, что вышел из одной из многочисленных камер в длинном коридоре с низким потолком. Единственным источником света был одинокий светильник в самом конце коридора.
Джай подумал, что Фрида могла быть в одном из этих помещений, и хотел подойти к камерам, но надзирательница схватила его за воротник и дернула назад.
– Шагай! – велела женщина. – Иди за старушкой Беверли. Будь хорошим мальчиком.
Она разговаривала с Джаем, как говорят с собакой или маленьким ребенком. Когда тебя недооценивают, это хорошо. Джай наклонился к ней.
– Данчанка…
– Здесь? – усмехнулась Беверли. – О, бьюсь об заклад, ты сходил с ума, думая об этой чертовке. Можешь с ней попрощаться: с Аврелием она долго не протянет, какой бы сильной ни была.
Старуха остановилась и прижала Джая к стене.
– Больше ни слова о данчанке. Понял, дикарь?
Надзирательница была сильной для пожилой женщины. Необычно сильной. Может, она была связана душой? Или это Джай настолько ослаб…
Беверли приложила палец к губам.
– Ни слова, – повторил Джай. – Ни слова о данчанке.
Беверли с размаху ударила юношу по лицу. Ему повезло, что он предвидел это и успел вовремя расслабиться и упасть на землю. Он потер щеку – удар был болезненным.
– Хороший мальчик, – проворчала Беверли. – Пойдем. Мне пора ложиться в постель. – Она пнула Джая, толкнув его по коридору, пока он не доковылял до какой-то лестницы с дверью наверху. Сквозь ржавые решетки пробивался свет, и Джай практически ощутил вкус свежего воздуха.
Беверли свистнула, и кто-то протянул руку, чтобы открыть дверь. Джай выбрался на свет, жадно вдыхая воздух. Он никогда не боялся замкнутых пространств, но коридор с камерами вызывал неприятное ощущение. Снаружи было лучше, пусть и ненамного.
Земля была посыпана гравием. Нигде не росла даже трава, виднелись только лужи, которые медленно наполнялись мелкой моросью, падавшей с темного неба. Стены каньона отбрасывали длинную тень на тюремный лагерь, не пропуская туда даже лунный свет. Камеры были построены прямо внутри скалы.
– Поднимайся! – велела Беверли, рывком ставя Джая на ноги.
В лагере были и другие стражники – мужчины в кожаных шлемах и доспехах, с длинными копьями и хлыстами на бедрах. Некоторые из них ходили вдоль стен, разделявших каньон пополам по обе стороны от Джая. Те были сделаны из простого камня и раствора, но казались такими высокими и толстыми, что их можно было сравнить разве что со стенами самого Лациума.