Несколько гостей упали, причем ни один из них не был данчанином.
Это становилось все более очевидным, и Тит дрожащим пальцем указал на Ивара.
– Ты это сделал! – закричал он. Великолепная игра.
– Туда, – прошипел Леонид. – Отведи меня туда!
Эрика схватила Тита за рукав как раз в тот момент, когда Ивара окружила свита принца, в том числе и Арджун. Тит приставил клинок к горлу своей невесты. А на балконах вперед выступили арбалетчики.
– Арбалеты! – закричал Джай, вскакивая на ноги.
Он не знал, услышал ли его Ивар. В зале было достаточно криков, чтобы его заглушить.
И все же драконы расправили крылья, несмотря на жестокие выстрелы арбалетов. Черный дракон Ивара обхватил огромными крыльями своего меньшего собрата, защищая его собой. Несколько секунд он держался, вздрагивая от каждой стрелы, пронзавшей чешуйчатую шкуру.
Затем зеленый дракон вырвался и взмыл в небо. Джай увидел фигуру, схватившуюся за его спину, увидел, как бока дракона содрогались от ударов. Затем он исчез в ночном небе.
Ивар взревел, отбрасывая братьев Джая назад, несмотря на свою слабость. Затем меч пронзил его горло, заставив его замолчать навсегда. Меч Магнуса.
Не успел он расправиться с Иваром, как направился к умиравшему черному дракону, высоко подняв свой клинок. Тот засветился белым, воздух вокруг него замерцал от жара. Магнус провел лезвием по обнаженному белому брюху зверя, выпотрошив его одним движением.
Окровавленный по локоть, он злобно ухмыльнулся и двинулся к остальным стражникам. Тем не было дела до дергавшихся с пеной у рта людей на земле. Да они не обращали внимания даже на своего мертвого императора!
Нет, они окружили данчан. Мужчин, женщин и детей. Пожилых или молодых – не имело значения. Все они были окружены сомкнутыми щитами, над которыми взмыли мечи. В середину толпы вонзилась арбалетная стрела. Светловолосая девочка издала пронзительный вопль, когда в ее живот вонзилось оперенное древко с острым наконечником.
Джай не отводил взгляда, когда раздались крики. Не отводил, увидев, как поднимались и опускались мечи, услышав отчаянный стук кулаков по щитам. Не отводил, пока не почувствовал запах крови.
Слезы затуманили зрение, и он отвернулся. Леонид молчал. Он сидел. Смотрел. Его лицо было непроницаемо.
Резня закончилась быстро. Одна сторона была вооружена, другая – нет. И большинство данчан не были связаны душой. Лишь одна гостья, женщина, доставила им неприятности. Она вырвалась из окружения, изрыгая яростное пламя, и была уже на полпути к дверям, когда стрела пронзила ей позвоночник. Ее ребенок, прижатый к груди, плакал и кричал, пока подбитый гвоздями ботинок стражника не заставил его замолчать навсегда.