Иногда ей думалось: когда-нибудь, когда все долги будут уплачены, когда она выполнит всё, чего от неё ждут, когда достигнет своего, — она хотела бы узнать, что значит быть любимой. Почувствовать, что её желают.
Теперь же ей остался только этот липкий, гнусный стыд.
Когда препарат наконец перестал действовать, Хелена лежала, стараясь заставить себя думать о чём-нибудь другом, о чём угодно, но её разум почти не находил отвлечений. Единственным вопросом, на котором оставалось заострять внимание, было то, почему она вдруг стала пешкой в этом лабиринте интриг.
Она в целом понимала мотивы Морроу и Страуд, понимала, какую пользу они видят в ней, но как бы ни пыталась Хелена взглянуть на ситуацию с разных сторон, она не могла понять мотивы Феррона, хотя он был последним человеком, о котором она хотела думать вообще. По крайней мере, размышления о его политических мотивах отвлекали её от того, чтобы воспринимать его как человека.
Она была уверена, что он как-то спланировал раскрытие того, что он Верховный правитель. Могли быть смягчающие обстоятельства, но если бы он не хотел, чтобы слух распространился, он бы его сдержал. Он хотел, чтобы Паладия и соседние страны знали, что это — Каин Феррон.
Почему? Неужели это попытка уклониться от наказаний Морроу? Сделать себя сложнее для замены? Должно быть что-то большее.
Новая Паладия в настоящий момент была окружена врагами.
Монархия Новис на восточном берегу реки имела давние связи с Холдфастами: мать Люка была дальней родственницей королевы. Новис вряд ли когда-либо признает Гильдейскую Ассамблею. Хевгосс, возвышающийся над Паладией с запада, имел долгую историю тайного вмешательства в дела соседних стран, чтобы спровоцировать кризис — контекст, в котором можно «вмешаться». Вмешательства, как правило, заканчивались правительством, полностью зависимым от них.
Монархия Новиса, расположенная через реку на востоке, имела давние, веками сложившиеся связи с Холдвефтами: мать Люка была дальней кузиной королевы. Новис вряд ли когда-либо признает Ассамблею Гильдий. Хевгосс, нависающий над Паладией с запада, имеет долгую историю тайного вмешательства в дела соседних стран, создавая кризисные ситуации, чтобы «вмешаться». Такие вмешательства почти всегда заканчивались появлением правительства, полностью зависимого от него.
Вечное Пламя с самого начала подозревало, что Морроу используется Хевгоссом, но, похоже, что-то, возможно сама Хелена, испортило эти отношения.
Экономика и легитимность Паладии зависели от алхимии, а война опустошила как население, так и промышленность. Природные ресурсы и многовековые знания алхимии сохранились, но страна была слаба, а волки подбирались всё ближе. Лишь страх перед Бессмертными сдерживал предприимчивых соседей, но теперь этот миф разрушен. Морроу почти полностью исчез из поля зрения общественности; единственной реальной властью остался Верховный правитель.