Феррон повернул её к себе. Его глаза всё ещё сияли серебром.
— Почему?
Она тупо уставилась на него; в голове всё ещё пульсировала боль. По крайней мере, что-то ещё болело.
— Почему — что? — спросила она.
— Почему вдруг такая тяга зайти так далеко? — за его спиной мелькнуло движение. В комнату вошёл один из некротраллов, держа что-то в обеих руках, дверь осталась открытой. Это была пожилая женщина, но на мгновение в её облике мелькнуло нечто странно живое.
Она была не такой скованной и безжизненной, как обычно — двигалась скорее, как лич, чем как безвольный мертвец.
Под взглядом Хелены она замедлилась, движения стали снова скованными и механическими. Подойдя ближе, она принесла чашу и ткань, осторожно начала стирать кровь с лица Хелены.
— А почему бы и нет, — ответила Хелена мёртвым голосом. — Я всегда пыталась убить себя. Ты это знаешь.
Его глаза сузились.
— Ты прекрасно понимаешь, что это бы тебя не убило.
Она не ответила.
— Если ты не скажешь, я узнаю сам, — произнёс он, когда молчание затянулось.
Хелена отпрянула, резко отворачиваясь от рук, пытавшихся стереть остатки крови с уголков её глаз.
Она несколько раз открывала рот, прежде чем смогла заговорить:
— Думаю, со мной что-то не так, — наконец выдохнула она.
Он бросил на неё косой взгляд, в котором ясно читалось: в этом нет ничего нового.
— Это, наверное, инстинкт самосохранения или… — её тело было так напряжено от унижения, что слова застревали в горле, : — …или, может быть, защитная реакция.
Она отвела взгляд.
— Я как-то читала в Институте одну исследовательскую заявку. Автор предлагал проводить опыты, чтобы вызвать у подопытных эмоциональную привязанность к своему… начальнику.
Её голос дрогнул, едва не сорвавшись.
— Он полагал, что с помощью определённых методов можно добиться активного подчинения: если внушить испытуемым достаточно сильное чувство зависимости, они начнут сами оправдывать любое… любое причинённое им зло. Более того — попытаются установить эмоциональную связь, даже… чувства к тому, кто их контролирует. Как форму инстинкта выживания.
Ей казалось,что она вот -вот потеряет сознание. Она ощущала на себе тяжесть взгляда Феррона
— Это было всего лишь предположение, я не знаю, имело ли оно под собой правду. Но в последнее время я не могу перестать об этом думать.— сказала она напряженным голосом
Она посмотрела на залитое кровью окно:
— Я бы предпочла провести всю оставшуюся жизнь, терпя насилие в Центре, чем прожить хоть минуту, испытывая к тебе хоть какие-то чувства.
Воздух в комнате словно застыл.
— Что ж, — произнёс Феррон после долгого молчания, — если повезёт, ты беременна, и тогда не придётся выбирать ни то, ни другое. Тебя просто оставят в покое.