Она позволила цепочке скользнуть сквозь пальцы… но остановилась. Нет. Этот амулет олицетворял не Илву — он был связан с Люком. Илва этим воспользовалась, но вины Люка в этом не было. Хелена делала всё это ради него, и он того стоил.
Она снова надела цепочку на шею, спрятав амулет под одеждой, и сидела, глядя на город, пока золото тёплело у неё на груди, у самого сердца. Когда на следующей неделе она вернулась на Аутпост, меры предосторожности уже были предусмотрены. Точка сброса в заброшенном подвале должна была служить импровизированным убежищем. Если Хелена получала травмы, которые не могла вылечить сама, она должна была идти туда. Там имелись базовые медицинские припасы и коротковолновая радиостанция. По закодированному сообщению туда отправляли бы Айви.
Феррон снова опаздывал. Как обычно. Он часто приходил поздно, но в этот раз Хелена была слишком напряжена, чтобы ждать. Она как раз закидывала сумку на плечо, когда дверь открылась.
Она вздрогнула, когда он вошёл в комнату и закрыл дверь за собой. Сердце дёрнулось, когда она услышала щелчок замка.
— Я опоздал,
— сказал он.
Хелене пришлось сосредоточиться и заставить себя дышать, прежде чем она смогла ответить:
— Мы… мы т-тренируемся на этой неделе?
— Нет,
— быстро сказал он.
— Нет. Я больше не буду так с тобой поступать.
Она коротко кивнула, но теперь уже знала: верить ему нельзя. Он каждый раз менял условия сделки, когда ему было удобно.
Она настороженно наблюдала за ним.
Он открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но затем остановился, сжимая руку в кулак.
— Что? — резко бросила она, устав ждать, что он сделает дальше, и злобно глядя на него.
Он избегал её взгляда, уставившись в пол.
— Я не хотел причинить тебе боль,
— сказал он.
Она издала сухой, ломкий смешок.
— Ну, я всегда этого от тебя и ожидала.
В его глазах вспыхнула злость, когда он поднял на неё взгляд. Теперь она начинала понимать его. Он считал себя лучше других Бессмертных. Его раздражало всё, что ставило его в один ряд с ними. Именно поэтому он дал задний ход и пытался изображать, будто у неё есть хоть какая-то автономия в их соглашении. Но что бы он ни говорил себе, он был скроен из того же материала, что и все остальные. Она сверкнула на него глазами.
— Если бы на прошлой неделе кто-то погиб, потому что я была слишком травмирована, чтобы работать, это было бы на твоей совести. Он фыркнул.
— Это должно меня волновать?
— Волновало бы, будь ты человеком.
Его челюсть сжалась.
— Ну, раз уж сегодня мы честны: ты совершенно жалка в самозащите. Хуже, чем я ожидал. А это о многом говорит, потому что моё мнение о тебе и так крайне низкое. Я думал, они держат всех своих медиков хотя бы в минимальной боевой форме.