Люк продолжал говорить, описывая город с любовью человека, который знает его до последнего камня, рассказывая о тех мечтах, которые они с отцом когда-то связывали с блистательным будущим Паладии.
И не успела Хелена толком понять, как именно это произошло, как уже собирали контрнаступление. Строились эскадроны. Новый батальон Люка, который ещё даже не успел вместе побывать в настоящем бою, ушёл с четырьмя другими и захватил район на Западном острове.
Хелена стояла на небесном переходе и смотрела, как они возвращаются победным шествием под общий рев ликования. Люк стоял на кузове грузовика, рядом с ним — Себастьян, и они махали людям, въезжая в ворота.
Лила не пошла. Официально — потому что ещё восстанавливалась, но на деле трибунал над ней всё ещё не начинался: наверху боялись, как отреагирует Люк. Если бы он использовал власть Принципата, чтобы прямо выступить против Совета и военного руководства, реального способа его перешагнуть не существовало — разве что ценой полного обрушения руководства и, возможно, раскола самого Сопротивления.
Пока Люк признавал Лилу своим основным паладином, она могла не обращать внимания на всё, что говорили остальные члены Совета: её обеты были даны Люку. И поэтому Лила оставалась в подвешенном состоянии. Уже не раненая, но и не допущенная обратно к бою. Она стояла у дверей Башни и хлопала вместе со всеми, но в лице у неё светилось горе.
Контрудар был таким внезапным и таким наглым, что Бессмертные почти не успели выставить оборону. Не меньше Совета оказался застигнут врасплох и самой резкой готовностью Люка наконец взять полное лидерство в свои руки; после его решительности всем наверху оставалось только поспевать следом. Успех наступления делал спорить с ним почти невозможно, тем более что мораль Сопротивления заметно поднялась, стоило ему начать заявлять права на своё место в Совете.
Бои начали сливаться друг с другом. Только теперь в госпитале появился отдельный отсек под нуллиевые ранения, а потери взлетели до небес; всё большей угрозой становились инфекции и болезни. Сначала пришла скученность, потом — нехватка чистого белья и бинтов, затем пошли заражения крови и за ними потянулась зараза.
Иногда Хелена стояла на смене сутками, игнорируя сигналы Каина, если только это не были сообщения для Кроутера. Работа хотя бы не давала тревоге прорезать в её мыслях борозды.
Оставшись одна, она лежала в постели, глядя в потолок и снова и снова прокручивая кольцо Каина на пальце, думая о схеме массива, которую нарисовал Вагнер. Девять точек.
Северная алхимия почти всегда использовала либо пять, либо восемь — числа стихий или небесных тел. Это были единственные формулы массивов, которым вообще учили в Институте, за исключением пиромантии Холдфастов, работавшей на семиточечном массиве, но о ней Хелена знала только потому, что когда-то помогала Люку с домашними заданиями.