Руку на миг снова онемило. Когда чувствительность вернулась, пациент уже был мёртв, а обсидиан тёпло гудел у неё в пальцах. Она чувствовала это — странную тёмную энергию.
Пальцы у неё дрожали, когда она закрывала ему глаза и натягивала простыню на лицо. Неужели она только что заперла душу в вулканическом стекле? Она стиснула камень. Нет. Она знала, как ощущается энергия души — амулет, Каин. Здесь было другое.
И всё же до конца смены она старательно делала вид, будто ничего не произошло.
Потом бросилась в лабораторию. Распахнула дверь и тут же застыла, увидев Лилу, свернувшуюся на полу, с опухшим лицом и красными глазами.
Хелена оцепенела. Боги, трибунал. Значит, он уже начался.
С тех пор как Люка спасли, они с Лилой почти не виделись и не разговаривали вовсе. Однажды Хелена вернулась в комнату и обнаружила, что все вещи Лилы исчезли, а о закрытой поминальной службе по Сорену узнала уже после.
Как бы ей ни хотелось тогда всё объяснить, она не могла: официально Сорен просто погиб.
Но Люк наверняка сказал Лиле правду.
Хелена так и стояла на месте, не понимая, что могло привести Лилу именно сюда.
— Лила. — Хелена поставила обсидиан и осторожно подошла. — Лила, что случилось? Что произошло?
Лила долго смотрела на неё, не отвечая.
— Я совершила ошибку, — наконец прошептала она. — Такую ошибку...
Хелена тяжело сглотнула. — Всё... всё будет хорошо. Я уверена, всё можно исправить. Что бы ты ни сделала... не думаю, что всё настолько плохо.
Призрак Сорена будто висел между ними.
— Нет. — Лила покачала головой. — Я всем вру. Всю жизнь врала. И теперь... теперь не знаю, что делать...
Голос у неё был так напряжён, что под конец просто рассыпался.
— Сорен был единственным, кто знал, — прошептала Лила. В глазах у неё стояла вода, но слёзы так и не пролились. — Он всегда хранил мои тайны. Всегда знал, что делать. Говорил, что это его работа — присматривать за мной.
— Что случилось? — Хелена осторожно протянула руку.
Лила подняла глаза, глубоко вдохнула, подбородок у неё задрожал, и только тогда она выговорила: — Я... я беременна.
Хелена не шевельнулась. Не смогла ничего сказать. Слишком была ошарашена даже самим фактом этих слов.
Чтобы знать о беременности, срок должен быть уже не меньше двух-трёх месяцев — и то при условии, что цикл у Лилы регулярный, а Хелена знала, что это не так. Тогда Лила ещё лежала в госпитале.
— Как? — только и смогла спросить она. Хотя это был, пожалуй, самый бесполезный вопрос из всех возможных.
Лила сглотнула, дёргано качнула головой и поморщилась, когда движение потянуло шрамы на шее. — Знаю. Я тоже думала, что не могу. После... всего. Я всегда была уверена, что это вообще невозможно.