— Нет, — нетерпеливо сказала Хелена. — То есть да, и это тоже, но ты же не была беременна, когда лежала в госпитале. А с тех пор прошло всего... Откуда ты вообще знаешь, что беременна?
Лила опустила взгляд, избегая её глаз. — В этом... и состоит секрет. Я знаю, что беременна.
И тут до Хелены наконец дошло нечто настолько очевидное, что она должна была понять это ещё много лет назад.
Лила Байард — та, что снова и снова возвращалась из боёв почти без царапины, чудесным образом восстанавливалась после ранений, привыкла к протезу за считаные месяцы, когда все говорили, что потребуется год. Та, у кого никогда не было проблем с восстановлением, пока она не потеряла резонанс.
— Ты вивимант, — сказала Хелена.
Лила так и не подняла глаз, только еле заметно кивнула. — Я никогда не использовала это ни на ком, кроме себя. На Сорене пару раз, но только когда он сам просил. Он говорил, что никто не должен знать. Даже мама с папой, потому что, если люди узнают, мне не позволят быть паладином Люка.
— Всё это время? — тихо сказала Хелена, сама испугавшись того чувства предательства, которое вдруг вспыхнуло внутри.
— Прости. Я хотела сказать тебе, но... ты и сама знаешь, как это обернулось для тебя. Я не могла так рисковать, не когда на кону был Люк. Я не могла быть как ты — единственное, что я умею, это драться.
Само это открытие было уже больше, чем Хелена могла переварить прямо сейчас.
— Кто отец? — спросила она, хотя ответ и так был совершенно очевиден.
— Ты знаешь, что это Люк.
Хелена кивнула. Ей хотелось злиться, но её собственные тайны были хуже, а то, что Лила пришла именно к ней — уже после смерти Сорена, — говорило о многом.
— Ты, наверное, слышала: они собираются созвать трибунал, если я добровольно не откажусь от статуса основного паладина. — Голос у Лилы был пустой, отчаявшийся. — Раньше я всё время говорила себе, что в конце концов всё окупится, но война просто всё не кончалась. Я ведь никогда не... ну, пару раз он пытался, но я всегда его отшивала. — Лила покачала головой. — Только это уже не важно. Все и так думают, будто мы трахались прямо на передовой. Что толку, что это не так.
Она посмотрела вниз. — Когда он вернулся после того захвата района... я знаю, дело было не во мне, но я тогда чувствовала себя такой сломанной. Оставленной позади и понимающей, что теперь так будет всегда. А потом он пришёл ко мне и сказал, что всё это время думал обо мне, и... — она пожала плечами. — Все и так считают, что между нами всё было, так что...
Хелена осторожно положила руку ей на плечо. — Всё в порядке. Я могу с этим разобраться. Если срок ранний, я достану ингредиенты или просто использую вивимантию — как ты сама захочешь. Никто ничего не узнает.