Похоже, исцеление здесь не применялось.
Кость можно было бы восстановить, нервные окончания — легко срастить, чтобы избежать потери чувствительности, а потом выровнять матрицы, чтобы рубец стал почти незаметным.
Ничего этого сделано не было. Рана заживала сама, без всякой вивимантии.
Возможно, это и было то самое серьёзное повреждение, о котором упоминала Страуд.
Нет, с такой травмой её не могли поместить в стазис.
Хелена начала внимательно осматривать своё тело — и нашла другие шрамы.
Сознание будто было натренировано их не замечать, но она заставила себя сосредоточиться и отметить каждый.
На икре виднелись следы крупной круглой раны, прошедшей насквозь.
Тонкие, почти незаметные рубцы — на животе и между рёбер. Здесь вивимантия явно применялась при заживлении.
На правой ладони — ещё шрамы: длинные рассечения на пальцах и по центру ладони, будто она сжимала лезвие.
И ещё страннее — семь крошечных проколов, идеально расположенных по кругу.
Небольшие, но чёткие, нарушающие гладкость кожи.
Она уставилась на них. Форма показалась знакомой.Нервно опустив руку, Хелена наконец коснулась единственного шрама, который помнила.
Едва заметный, скрытый в тени под линией челюсти, он тянулся тонкой нитью по левой стороне шеи и заканчивался совсем рядом с горлом.
Феррон принёс плащ Хелены — высушенный и очищенный —когда появился на следующий день и швырнул его ей прямо в голову.
Хелена последовала за ним, незаметно выронив по пути газету.
На веранде он достал новую. На первой полосе сообщалось, что губернатор, Фабиан Гринфинч, строит памятник в честь Морроу, как «освободителя Новой Паладии». Открытие планировалось на следующий год.
Опять шёл дождь. Хелена огляделась, не зная, чем заняться — перспектива бродить по кругу под присмотром Феррона её не радовала.
Может быть, где-то здесь найдётся острый кол, подумала она, — и можно будет им его пырнуть.
Она побродила по веранде, пока не заскучала, а потом села, наблюдая за неподвижностью дома и пытаясь угадать, сколько же в таком огромном месте комнат.
Ей казалось, что дом Байардов, Солис Сплендор, был огромным. Это был один из немногих отдельно стоящих домов в городе, переживших древние времена. Но Спайрфелл был куда больше.
Когда Феррон встал и ушёл, Хелена решила, что это знак возвращаться внутрь.
Свет зимнего дня лился на тёмный пол, как ртуть, но коридор за дверью исчезал во мраке, будто пасть. Из-за тяжёлых зимних портьер свет не проникал внутрь, и воздух казался пыльным и душным, как в гробнице. Свет не горел.
Хелена нащупала стену, ища переключатель или поворотный рычаг.