Хелена смотрела, как он исчезает за дверью, лихорадочно перебирая в голове имя.
Ланкастер.
Цеховое имя (прим. Имя с гильдии – a guild name на анг.) . Никелевый цех. Да, именно — никелевый. В её году учился какой-то Ланкастер… или на курс старше? Эрик Ланкастер.
Почему он ожидал, что она его узнает?
Пока она ломала над этим голову, сквозь закрытую дверь донеслись приглушённые звуки музыки.
Тут-то Хелена поняла, почему вообще в доме оказался посторонний: Ферроны устраивали бал в канун солнцестояния.
Она и не догадывалась, что они вообще что-то устраивают. Те части дома, что она видела, были в таком запущенном состоянии, что пригласить туда гостей было бы позором. Но зимнее солнцестояние — один из важнейших праздников Паладии, и, учитывая, что летнее связано с Холдфастами, это, наверное, единственный праздник, который Бессмертные всё ещё могли отмечать.
Хелена подошла к двери. Несмотря на опасность, любопытство жгло её. Она знала — там будут Бессмертные и личи, все приглашённые либо Претенденты, либо сторонники режима.
Это мог быть её лучший шанс погибнуть. Она сжала дверную ручку, но замерла. Скорее всего, её просто будут пытать. Она колебалась. В таком случае, если Феррон не вмешается, она не сможет себя защитить.
Её невольное облегчение при его появлении тревожило куда больше, чем хотелось признавать — и она бы начала об этом думать, если бы осталась в комнате.
Хелена открыла дверь.
Хотя после действия таблетки она уже могла проходить по тёмным коридорам без паники, всё же ей пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем пересечь порог.
Она направилась в основное крыло.
Музыка становилась всё громче. Она остановилась, чтобы убедиться, что путь свободен.
Дом было не узнать. Светильники и люстры сияли, всё блестело так, как Хелена никогда не видела в Спайрфелле.
Она кралась по коридору, но не успела свернуть за угол, как услышала шелест ткани и приглушённый женский смех. Она отпрянула,затаив дыхание ,растворяясь в тенях , стараясь не чувствовать , как они смыкаются вокруг нее. Из-за угла выскользнула Аурелия, держа кого-то за руку и утягивая в темноту дальнего конца коридора.
Это был не Феррон.
Хелена не видела многого, но по телосложению и цвету волос было ясно, что это другой мужчина.
Аурелия, смеясь, прижалась к стене, и мужчина придвинулся к ней так близко, что Хелена перестала их различать. Потом — шелест, вздохи, приглушённые стоны.
Хелена уставилась в ужасе, не зная, что делать, пока её не пронзила мысль: Феррон увидит измену жены, когда будет просматривать её воспоминания.