Хелена узнала губернатора, Фабиана Гринфинча, который был назначен главой Гильдии Ассамблеи во время «реформации».
Она искала Феррона и нашла его стоящим на противоположной стороне зала. Было похоже на то, как будто ты видишь пантеру среди стаи экзотических птиц.
Он был в чёрном, как всегда, и это делало серебристо-белые волосы и кожу ещё более контрастными. Не серыми, как у личей и их подражателей; он каким-то образом сиял. Было что-то исключительно странное в нём.
— Новый год почти наступил! — закричала женщина с серо окрашенным лицом, крутясь вокруг. Она издала дикий смешок, поднимая кристальный кубок над головой, и содержимое выплеснулось на платье и пол.
Аурелия вернулась в зал. Её платье тоже было чёрным, а украшения были выполнены из серебра, а не привычного железа, словно она пыталась походить на мужа. Корсаж имел детали в виде чешуёного доспеха. Геометрический узор был вышит серебром по рукавам. На пальцах — серебряные алхимические кольца, визуально удлиняющие пальцы.
И всё же в ней чувствовалась лёгкая небрежность. Пятно на губах было размазано, смягчая их форму, а на юбках появились странные складки. Она самодовольно подошла к Феррону, поправляя его воротник и притягивая к себе.
Феррон пристально посмотрел на жену, лицо его оставалось невозмутимым.
— Десять! Девять! Восемь! Семь! — зазвучал счёт — зал начал отсчёт в преддверии солнцестояния и наступающего Нового года.
По мере убывания чисел Феррон протянул руку и провёл большим пальцем по губам жены.
На ноль он наклонился и поцеловал Аурелию. Вспыхнул фотоаппарат. Зал взорвался ликованием, поцелуями и звоном бокалов.
Губы Феррона оставались прижатыми к губам Аурелии, но, целуя её, он поднял глаза — и его взгляд остановился на лице Хелены.
Она смотрела в ответ , забыв дышать, застыла на месте .
Ее живот скрутило,а сердце заколотилось так,что кровь шумела в ушах. Хотелось отпрянуть, исчезнуть, но она была поймана этим холодным серебром.
Он не отводил взгляд, пока Аурелия не отстранилась. Тогда его глаза опустились, фальшивая снисходительная усмешка прошла по губам, он принялся аплодировать без особого энтузиазма, пока один из мёртвых слуг не поднёс поднос с напитками. Феррон схватил бокал и опрокинул содержимое, будто это был ополаскиватель для рта.
Хелена откинулась назад, прижала руки к груди, моля сердце успокоиться.
— А теперь, — громкий голос прервал гул, — немного развлечений, чтобы ознаменовать этот новый год.
Музыка прервалась, музыканты растерянно озирались,не зная стоит ли им продолжать играть .
Хелена повернула голову в сторону голоса и увидела мужчину с длинными бакенбардами, изящно одетого, который с ликом радости вёл за собой цепочку людей: мужчину, женщину и троих детей разного возраста, всех скованных цепями.