А я поверить не могу в то, что происходит. Хватаю ртом воздух, пытаясь понять, действительно ли я жива, или это жизнь пролетает у меня перед глазами в последний миг.
— Это всё вам! — щебечет она, водружая подарки на столик у окна. — От будущего... ой, то есть, это просто подарки!
Я смотрю на коробки и не могу пошевелиться. Они кажутся мне такими чужими и одновременно знакомыми. Воспоминания приходят ко мне постепенно. В синей коробке с золотым тиснением лежит брошь, стрекоза с дешевыми зелеными камешками вместо глаз. Точнее, мне говорили, что это настоящее золото и изумруды, но оценщику ломбарда, которому я пыталась её продать в тяжёлой нужде во время болезни, я верю как-то больше, чем мужу-подлецу.
Красная коробка побольше и там свёрнут шелковый платок, с вышивкой, которую я считала красивой ровно один день.
В зелёной коробке духи. Настолько приторно-сладкие, что от них потом весь день болит голова.
Я помню каждую из этх коробок потому, что это были единственные подарки за те годы после смерти моей родной матери. Это были подарки от старика, лорда Галена Арроу, моего будущего мужа. Того самого, о помолвке с которым мне объявят завтра.
— Мира. — Голос выходит хриплым, словно я не пила ни глотка воды целую неделю. — Оставь меня, мне не хорошо.
— Но госпожа, вам нужно примерить, там платье еще...
— Оставь, — добавяляю я твёрже и легко улыбаюсь. — Ещё немного полежу и к праздничному обеду, уверена, эта слабость пройдёт. Просто не могла уснуть перед таким важным событием, мне ведь сегодня двадцать один.
— Конечно, госпожа, — понимающе кивает она мечтательно улыбаясь. — В брачный возраст вступили, уже, наверное, ждёте свой первый бал, чтобы встретить принца.
Я киваю, понимая, как ужасно звучат эти слова из уст той, что уже знает о будущем замужестве.
Когда Мира оставляет меня одну, я откидываю одеяло и отпускаю ноги на холодный пол. В голове быстро рождается осознание, что всё идёт именно так, как и десять лет назад. Даю себе пять минут, чтобы собраться с мыслями и в деталях вспомнить события десятилетней давности.
Если не уйду сегодня, то выйду я отсюда уже в свадебной карете старика.
Глубоко вдохнув, я поднимаюсь и подхожу к окну, окидывая взглядом наш зеленый, ухоженный сад, созданный ещё моей матерью. В нём пахнет мокрой землей и розами, как и всегда. Вон та скамейка, где я читала книги, думая, что жизнь будет длинной и счастливой. Глупая. Вон кусты, за которыми мы прятались с сестрой в детстве, когда я ещё думала, что мы родные, даже несмотря на то, что у нас разные мамы. Всё на месте. Всё как в том дне, который стал началом моего десятилетнего ада.