— Ты справишься, — говорю я. — Ты уже справлялся с худшим.
— Да, — он кивает. — Но теперь мне понадобится твоя помощь. И твоя, — он поворачивается к Торину. — Вы же не оставите меня здесь одного?
Торин кладёт руку ему на плечо. Его пальцы сжимаются чуть сильнее, чем нужно.
— Никогда.
День тянется медленно, как патока. Я брожу по коридорам дворца, запоминая повороты, лестницы, лица стражников. Всё здесь чужое. И мрамор, и гобелены, и вообще всё. Я выросла в поместье, где пахло травами и яблоками. Здесь пахнет властью, и от этого запаха у меня мурашки по коже.
К вечеру меня отводят в покои. Маленькая комната в восточном крыле, но с окном, выходящим во внутренний сад. Я задерживаюсь у этого окна, глядя как закат окрашивает небо в алые и золотые тона. Цвета Радоссов. Цвета огня, который горит в волосах Ариана. Цвета шарфа, который Торин носит через плечо.
Дверь открывается без стука. Я оборачиваюсь и вижу Торина. Он заходит, закрывает дверь за собой и несколько мгновений просто смотрит на меня.
— Я говорил с королём, — произносит он наконец.
— О чём? — моё сердце замирает.
— О нас, — он делает шаг вперёд. — Я рассказал ему, что ты не просто няня. Что ты женщина, которую я люблю. Что я намерен жениться на тебе.
У меня перехватывает дыхание.
— И что он сказал?
— Он спросил, не сошёл ли я с ума, — Торин усмехается уголком губ. — А потом сказал, что дочь барона это не худшая партия для генерала. И что если ты согласна, он даст разрешение на брак.
Глава 41
Я не знаю, плакать мне или смеяться. Я, Элина Тиаль, беглая невеста, которую искали как преступницу, получаю разрешение на брак от самого короля. Я, которая шла на эшафот в прошлой жизни, теперь стою во дворце, и мужчина, ради которого я готова умереть, просит моей руки. Не по принуждению, не по договору — по любви.
— Я согласна, — говорю я, и голос мой дрожит. — Я давно согласна.
Он подходит ближе, берёт моё лицо в ладони и целует. Долго, нежно, как тогда, в форте, когда мы думали, что умрём на рассвете. Я прижимаюсь к нему, чувствуя, как его сердце бьётся — так же сильно, как моё.
— Свадьба будет здесь, — говорит он, отрываясь от меня. — В дворцовой часовне. Как только всё уляжется.
— А когда всё уляжется? — спрашиваю я с тихим смехом.
— Никогда, — отвечает он. — Поэтому не будем ждать. Поженимся через неделю.
Я смотрю на него — на сурового, усталого мужчину, который умеет быть таким нежным, когда никто не видит. На человека, который спас меня, сам того не зная. Который поверил в меня, когда я была просто служанкой. Который сделал меня частью своей семьи.