Ариан медленно кивает, осмысливая услышанное. Я вижу, как в его глазах загорается решимость.
— Я сделаю это, — говорит он. — Я скажу им.
Глава 31
Торин идёт на поправку тяжело, но верно. Каждое утро я меняю повязку, промываю рану отваром календулы и заставляю его пить горький настой коры ивы. Он морщится, но пьёт. Один раз даже говорит, что моё лечение хуже ранения, а я не сразу понимаю, что это шутка.
Капитан Вейрон заходит каждый вечер с докладом. Я обычно сижу в углу с шитьём и слушаю, стараясь не привлекать внимания. Но Торин каждый раз находит меня глазами, и от этого взгляда становится теплее, чем от печи.
На третий день после ранения он уже может сидеть. На пятый даже встаёт и, шатаясь, доходит до окна. Я ворчу, что швы разойдутся, но он только отмахивается.
— Дел много, — говорит мужчина, глядя во двор, где солдаты упражняются с мечами. — Лазутчик заговорил?
— Вейрон ждёт тебя, — отвечаю я. — Без тебя не хочет начинать.
— Тогда идём.
И мы идём. Торин опирается на моё плечо, хотя я знаю, что ему больно. Он не показывает. Только иногда стискивает зубы и задерживает дыхание.
Подвал под фортом оказывается маленьким и на удивление сухим. У стены, прикованный цепью к кольцу, сидит лазутчик. Тот самый, что ранил Торина. При свете факела я вижу его лицо: молодое, измождённое, с синяком на скуле. Глаза затравленные, но не злые. Скорее испуганные.
Капитан Вейрон стоит у стены, скрестив руки. Рядом с ним двое солдат. Ариан пришёл с нами. Это Торин велел ему присутствовать, сказал, что наследник должен видеть не только битву, но и то, что после неё.
— Говори, — коротко бросает Торин, опускаясь на табурет. Я встаю у него за спиной.
Лазутчик поднимает голову. Смотрит на Торина, на Ариана. Облизывает пересохшие губы.
— Меня зовут Марк, — говорит он хрипло. — Я из отряда лорда Дейна. Нас послали разведать, где прячут младшего принца.
— Лорд Дейн, — повторяет Торин задумчиво. — Один из ближайших советников Рейнара.
— Да, — Марк опускает глаза. — Он сказал, что принц угроза для короны. Что если его не найти и не обезвредить, начнётся война.
Ариан вздрагивает рядом со мной, но молчит. Я кладу руку ему на плечо.
— Обезвредить, — произносит Торин холодно. — То есть убить.
Марк не отвечает, но его молчание красноречивее слов.
— Сколько вас? — спрашивает Вейрон.
— Пятеро, — голос Марка дрожит. — Я был старшим. Остальные ждали в лагере, у перевала. Если я не вернусь через два дня, они поймут, что форт знает.
— Сколько у них людей?
— Ещё два десятка в резерве. Они стоят в дне пути отсюда, в старом охотничьем лагере. Ждут сигнала.