Торина укладывают на койку в лазарете. Я разрезаю рубаху, обнажая глубокую, но чистую рану, без следов отравы. Выдыхаю с облегчением.
— Кто? — спрашиваю я, промывая края.
— Лазутчик, — отвечает Торин сквозь зубы. — Мы нашли его на тропе. Он следил за фортом. Бросился на нас, когда понял, что его заметили.
— Ариан?
— Ариан молодец, — Торин закрывает глаза, пока я накладываю шов. — Я упал после ранения, и этот ублюдок хотел добить меня. Ариан встал между нами с мечом. Он мог убить его, лазутчик был ранен, почти не держался на ногах. Но не убил.
Я замираю с иглой в руке.
— Не убил?
— Он связал его, — Торин открывает глаза, и я вижу в них гордость. — Вспомнил твои уроки. Сказал: “Я не такой, как они. Я не казню безоружного”. И мы взяли его живым.
Я смотрю на Торина, потом перевожу взгляд на дверь, где стоит Ариан. Он вошёл неслышно и теперь жмётся к косяку, глядя на нас.
— Иди сюда, — зову я.
Он подходит медленно, и я вижу, как дрожат его руки. Но лицо спокойное, взрослое. Я кладу ладонь на его щёку и говорю тихо:
— Ты поступил правильно. Ты даже не представляешь, насколько правильно.
— Дядя говорил, что пленного всегда лучше допросить, — отвечает он, но голос его срывается. — Но я не поэтому. Я правда не хотел убивать. Он был такой жалкий. И я подумал… я подумал, что ты бы не стала.
Глава 30
Я невольно прижимаю Ариана к себе, чувствуя, как мелко и почти незаметно дрожат его плечи.
— Ты хороший, — шепчу я в его рыжие волосы, понимая, что он плачет. — Ты хороший, слышишь? Не чудовище. Ты Ариан, и ты выбрал милосердие.
Он только крепче вжимается лицом в моё плечо. Я глажу его по спине, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение, как дыхание становится ровнее. Торин смотрит на нас с койки, и я вижу, как его лицо смягчается.
— Иди умойся, — говорю я Ариану тихо. — Смой кровь с рук. И возвращайся, я заварю чай.
Он кивает, отстраняется, вытирает глаза рукавом и выходит из лазарета. Я провожаю его взглядом и поворачиваюсь к Торину.
— Спи, — говорю я ему. — Я послежу за ним.
— Знаю, — отвечает он хрипло и закрывает глаза.
Через несколько минут он уже спит — тяжело, с хрипотцой, но ровно. Я проверяю повязку, поправляю одеяло и выхожу в коридор. Там меня уже ждёт Силрик, лекарь, с кружкой какого-то отвара.
— Для генерала, — поясняет он. — От жара. Вы уж проследите, госпожа, чтобы выпил, как проснётся.
— Прослежу, — киваю я.
Ариан находит меня на кухне, где я грею воду для чая. Он умылся, переоделся в чистую рубаху, но глаза всё ещё красные. Садится на табурет у стены и молчит. Я не тороплю его с разговором, а пока просто завариваю мяту с ромашкой, добавляю ложку мёда, протягиваю кружку.