— Живы? — спрашивает хриплым голосом.
— Живы, — отвечаю я, и только сейчас замечаю, что по щекам текут слёзы.
Тарган заходит, закрывает дверь, подпирает её стулом.
— Волки ушли, — говорит он. — Староста ранен, но жив. Овец много порвали.
Арист стоит посреди комнаты, сжимая окровавленный меч. Я вижу, как его руки дрожат, но лицо спокойное, почти взрослое.
— Ты молодец, — говорит ему Тарган. — Настоящий воин.
Глава 20
Зима уходит неохотно. Снег тает, превращая дороги в месиво из грязи и льда, потом снова ударяют морозы, и деревня застывает в хрустальной корке. Но однажды утром я выхожу на крыльцо и чувствую запах оттепели. Воздух становится мягче, с крыш падает капель, и где-то в лесу начинают петь птицы.
Весна приходит быстро, будто ждала за поворотом. За несколько дней снег съёживается, обнажая прошлогоднюю траву и первые проталины. Я стою у двери, смотрю на это обновление и чувствую, как внутри тоже что-то оттаивает.
Арист вырос за зиму. Я замечаю это, когда он проходит мимо, касаясь плечом притолоки, которая раньше была выше его головы. Одежда стала мала, пришлось распарывать швы и надставлять полосы грубой ткани. Тарган обещал привезти из города новой, когда дороги подсохнут.
Волосы мальчика снова начали рыжеть. Сначала на висках появились медные пряди, потом огонь пробился у корней. Тарган варит отвар каждые два месяца, и мы сидим у печи, пока тёмная жидкость впитывается в чужие теперь уже пряди. Арист терпит молча, только иногда морщится от резкого запаха.
— Скоро это закончится? — спрашивает он в один из вечеров.
— Когда мы будем в безопасности, — отвечает Тарган, и я вижу, как он сжимает челюсть.
Безопасность не наступает. Деревня живёт своей жизнью, размеренной и однообразной. Тарган уходит в лес с рассветом, возвращается затемно. Его уважают за меткую стрельбу и за то, что он помог отбить волков той страшной ночью. Староста зовёт его на советы, мужики здороваются первыми. Я слышу, как за заборами перешёптываются женщины: «Охотник наш золото, а жена его тихая, работящая».
Алана. Я привыкла к этому имени. Оно больше не кажется чужим, когда кто-то окликает меня на улице или когда Тарган произносит его перед сном. Я Алана, жена охотника, мачеха Ариста. Иногда я ловлю себя на том, что забываю своё прежнее имя. Элина. Дочь барона. Та девушка осталась где-то там, в прошлой жизни, в снегах и метелях.
Мы живём. Я пеку хлеб, варю похлёбки, чиню одежду. Арист помогает по хозяйству, носит воду, колет мелкие щепки. А ещё он учится стрелять. Тарган смастерил для него маленький лук, и теперь мальчик пропадает на заднем дворе, пуская стрелы в соломенную мишень. Сначала они падали, не долетев, потом начали втыкаться в край. Через месяц Арист уже попадал в центр.