Раньше, казалось, что всё это мусор и никак не может повлиять на жизнь. Казалось, что это бесполезный хлам, забивающий голову. А теперь вот каждый клочок памяти может стать спасением, а я почти ничего не помню.
И потому злюсь на себя. Точнее на ту Элину, которая смирилась и перестала бороться. На ту себя, которая читала книги только для того, чтобы убить время и за десять лет заточения даже не попыталась освободиться, оспорить решение или найти причину, хоть какую-то маленькую причину, выбраться оттуда.
Внезапно я чётко осознаю, что это я обрекла себя на ту участь. Сама виновата в том, что встретила топор палача. А всё потому, что даже не пыталась что-то изменить.
Я словно ждала свободы или какого-то чуда.
Но сейчас всё по-другому. Я уже сделала столько шагов ради этой новой жизни, что просто не могу отступить.
Старший брат Ариана, как же его звали? Я читала его имя в газетах, но он постоянно ускользало из головы. Казалось каким-то неважным.
Принц, которому не стать королём, потом стал регентом при младшем брате. Даже не имея возможности по праву взойти на престол он долгие годы управлял королевством, прикрываясь именем младшего брата.
Укреплял свою власть, пока ребёнок рос в тени или прятался. А потом Торин погиб в засаде.
И после смерти дяди Ариан остался один. Без защиты, без опоры. И тогда в нём проснулась та самая жестокость, которую прозвали кровавой.
Я открываю глаза, сажусь на лежанке. Сердце колотится так сильно, что, кажется, его стук слышен во всей избе.
Я внезапно понимаю, что не помню ни одной новости, связанной с Арианом. Ни его достижений, ни его появлений в свете. О нём не было ни благородных речей, ни каких-либо сплетен. Он словно и не существовал вовсе до момента той кровавой битвы.
Неужели их тактика, чтобы защитить принца, на самом деле обернулась против него самого? Спрятав наследника ото всех они оставили на виду того, кого хотя бы знали. Того, кто обрастал связями и в душе желал это место больше, чем кто-либо другой.
Тарган воспитывает его как воина. Учит стрелять, фехтовать, выживать в лесу. Это правильно, это нужно. Но кто научит Ариана быть правителем? Кто объяснит ему, что мечом можно решить не всё, что иногда нужно договариваться, уступать, ждать?
Я вспоминаю его глаза в тот день, когда деревенские дети назвали его чужим. В них была такая злость, которую сложно представить у обычного мальчишки.
И сегодня, когда он говорил про защиту, эта злость вернулась. Он готов убивать. В восемь лет. Что будет, когда он вырастет? Если Торин продолжит делать из него только солдата, Кровавый принц явится в мир гораздо раньше срока.