От последней мысли внутри холодеет, но я заставляю себя не думать об этом. Если бы кто-то чужой пробрался в дом, Грегор бы заметил. Наверное.
Пока каша варится, а лепёшки пекутся, я ставлю чайник и выглядываю в окно. Снега намело много, сугробы под окнами почти по пояс. Но на их гладкой поверхности я замечаю что-то странное. Когда приглядываюсь, то вижу цепочку следов, уходящих к стене. Птицы? Нет, слишком крупные.
— Доброе утро, госпожа. — Голос Грегора за спиной заставляет меня вздрогнуть. Я оборачиваюсь. Он стоит в дверях, бледнее обычного.
— Грегор? Что случилось?
Он подходит ближе и говорит тихо, почти шёпотом:
— Я следы нашёл, госпожа. У конюшни. Людские. Идут от леса к стене и обратно.
У меня внутри всё обрывается.
— Генерал знает?
— Пошёл проверять. Сказал никому не говорить, но вы своя. Будьте осторожны сегодня, не выходите без нужды.
Я киваю, чувствуя, как руки начинают дрожать. Значит, ночные шаги могли быть не в доме. Снаружи.
Завтрак проходит в тяжёлой тишине. Торин спускается мрачный, молчаливый. Ариан ест с обычным спокойствием, но я замечаю, как он поглядывает на дядю, словно ждёт чего-то. Грегор сидит как на иголках.
После завтрака Торин отзывает меня в сторону.
— Элина, — говорит он тихо. — В ближайшие дни никуда не выходи из дома. Если что-то понадобится — скажи Грегору. Поняла?
— Да, господин. А что случилось?
Он смотрит на меня долгим взглядом, потом отвечает:
— Гости незваные в горах. Возможно, просто охотники. А возможно, нет. Но рисковать нельзя.
Глава 8
Ветер воет за стенами уже третьи сутки ровно, безнадёжно, словно сама зима решила, что мы здесь навсегда и можно не стараться.
Я привыкла вставать затемно. Тело само просыпается за полчаса до рассвета, будто всё ещё боится проспать начало очередного дня заточения, но с каждым утром я правда просыпаюсь в этом доме, где меня ждут дела. Нужно затопить печь, поставить кашу, проверить, хватит ли дров, не замёрзли ли овощи в погребе.
Грегор говорит, что я первая за много лет, кто заставляет его чувствовать себя бездельником.
Я улыбаюсь, но внутри кольнуло бы, если б я позволила себе вспоминать. Слишком хорошо я знаю, что такое быть бездельником, когда ты просто существуешь, а не живёшь. Здесь, в этой крепости, я впервые за десять лет чувствую, что мои руки делают что-то нужное. Хотя для этого тела я здесь совсем недавно.
Утро начинается с кухни. Сегодня я решила сварить густую похлёбку с вяленым мясом и кореньями. На второе делаю запечённую репу с маслом и сушёными травами. Ариан ест репу с таким видом, будто это деликатес, и я подозреваю, что в столице её ему не подавали. Торин жуёт молча, но я замечаю, что тарелка пустеет быстрее, чем в первый день.