Я замираю с тряпкой в руках. Потом продолжаю мыть.
— Привычка, ваше высочество.
— Откуда?
— Из прошлой жизни.
Он кивает, будто это всё объясняет. Мы молчим какое-то время. Я мою, он смотрит. Странное чувство – быть объектом наблюдения восьмилетнего ребёнка. Но я уже привыкла. Ариан смотрит на всех так. Просто я, кажется, попала в список тех, кто ему интересен.
— Грегор сказал, ты вчера проверяла припасы и что-то записывала, — говорит он наконец. — Зачем?
— Чтобы знать, сколько у нас еды. На сколько дней хватит муки, крупы, мяса. Если не считать, можно оказаться в середине зимы с пустой кладовой.
— Умно. — Он слезает с табурета. — Дядя тоже всегда считает. Патроны для арбалетов, стрелы, провиант для солдат. Говорит, кто не считает – тот проигрывает до того, как начал сражаться.
— Твой дядя прав.
— Ты часто так говоришь. “Твой дядя прав”. — Ариан идёт к двери, но на пороге останавливается. — Интересно, ты сама так думаешь или просто соглашаешься, потому что он генерал?
— Я думаю, что твой дядя прав в тех вещах, в которых я разбираюсь плохо. В военных так точно. А в том, что касается кухни и припасов, я разбираюсь лучше. Там он слушает меня.
Ариан смотрит на меня долгим взглядом.
— Ты не боишься ему перечить?
— Я не перечу. Я предлагаю. Если он не согласен, то я делаю по-своему, но так, чтобы он не замечал.
Мальчик улыбается, но быстрая, как вспышка, улыбка сразу исчезает.
— Хитро.
— Выживание, ваше высочество.
Он уходит, а я заканчиваю с посудой и поднимаюсь к себе. Нужно переодеться, проверить, не заметён ли снегом чёрный ход, поговорить с Грегором про дрова. Обычные дела, которые заполняют день.
К полудню я спускаюсь в подвал, чтобы проверить соленья, до которых ещё не добралась. Там темно, холодно, пахнет капустой и грибами. Я перебираю банки, считаю, записываю в свою тетрадку. Потом поднимаюсь на кухню, ставлю греться воду для чая.
И в этот момент снаружи раздаётся крик.
Лошадиный визг, потом человеческий отчаянный, хриплый. Я роняю ковш, выбегаю в коридор. Грегор уже у двери, сжимая топор.
— Госпожа, назад!
Но я уже распахиваю дверь.
Холод ударяет в лицо, вышибает дыхание. На дворе, привалившись спиной к коновязи, сидит человек. Не Торин. Чужой. Весь в снегу, в рваной одежде, лицо в кровь разбито. Рядом лошадь Торина без всадника.
— Грегор! — ору я, срывая голос.
***
Приглашаю вас в историю Саши Винтер:
Я очнулась в снегах. В исподнем платье. Одна. Ночью. И была уверена, что Этерия заберёт мою жизнь, но меня спас белый дракон. Лорд Дэйнарин Харлан.Подопечный лорда Харлана, драконёнок, вверенный ему под защиту, почему-то льнёт ко мне, будто я его мама. Я не могу уйти, не разбив ребёнку сердце. Но и жить без официального статуса в замке белого дракона тоже не имею права.Выход есть — фиктивный брак. Правда, кажется, у Дэйнарина на меня планы далеко не фиктивные…