— Гейл, — говорит он, помолчав. — Сколько с тобой людей?
— Никого, господин. Я один. Лошадей загнал, сам еле дошёл. В горах… — он кашляет. — В горах за мной гнались.
Торин замирает.
— Кто?
— Не знаю. Люди в сером. Они ждали на перевале. Я ушёл, но они видели, куда я направляюсь.
— Проклятье, — Торин проводит рукой по лицу, и я впервые вижу на нём следы усталости. — Грегор!
Старик появляется мгновенно, будто всё это время стоял за дверью.
— Господин?
— Поднимай всех в нижней заставе, кто может держать оружие. Расставь посты. И проверь ловушки на подступах. Если за гонцом шли, они будут здесь.
— Слушаюсь.
Грегор убегает. Торин поворачивается ко мне.
— Элина, займись им. Перевяжи, накорми. И чтобы ни шагу из дома, поняла?
— Да, господин, — киваю я, хотя в голове каша.
Торин подходит к Ариану, опускается перед ним на корточки, берёт за плечи.
— Слышал, что отец сказал?
Ариан кивает, не поднимая глаз.
— Он хочет, чтобы ты был в безопасности. Чтобы я берёг тебя. Я сделаю это. Чего бы мне ни стоило. Понял?
— Понял, дядя, — голос мальчика еле слышен.
— Иди наверх. Грейся. Я скоро приду.
Ариан уходит, волоча ноги, и я вижу, как он вытирает глаза рукавом, думая, что никто не заметит.
Торин смотрит ему вслед, потом переводит взгляд на меня.
— Сделай для него чаю. С тем сбором, от которого спится крепче.
— Сделаю, господин.
Он кивает и уходит к двери, на ходу поправляя меч.
Через час гонец лежит в комнате для прислуги, перевязанный моими руками, напоённый горячим бульоном с травами. Раны неглубокие, больше усталость и холод, чем настоящая угроза жизни. Он должен поправиться, если не случится чего-то ещё.
Я сижу на кухне, сжимая в руках кружку с остывшим чаем, и смотрю на танцующее пламя в печи. Мысли скачут, не давая сосредоточиться.
Король при смерти. На полтора года раньше. Значит, всё идёт иначе. Значит, те знания, что я вынесла из той жизни, могут оказаться бесполезными. А могут оказаться ловушкой.
Но одно я знаю точно: если эти люди в сером доберутся до нас, Торин погибнет, защищая Ариана. В той жизни он погиб через несколько лет, в засаде на границе. Но сейчас всё иначе. Сейчас он здесь, с нами, и враг уже у порога.
Шаги на лестнице заставляют меня поднять голову. Торин спускается, проходит мимо, даже не взглянув на меня. Направляется к выходу.
— Господин, — окликаю я, сама не зная, зачем.
Он останавливается. Оборачивается.
— Что?
Я встаю, подхожу ближе. Смотрю ему в лицо, в эти холодные глаза, и понимаю, что должна сказать.
— Вы не можете выйти. Те, кто гнался за гонцом, они знают, что вы здесь. Они будут ждать.