— Рано или поздно всё встанет на свои места, — продолжаю я, так и не дождавшись ни слова. — Придёт день и ты взойдёшь на трон. Кем ты будешь тогда? Королём, которого никто никогда не видел? или тем, кто с малых лет жил среди простого народа и помогал им?
— Помогал? — морщится он. — Я даже овцу от волка не отбил.
— Ты был готов закрыть собой Алану. Значит ты храбр сердцем. А остальному я научу.
— Алана тоже так считает? — спрашивает вдруг, заставляя меня внутренне вздрогнуть, но внешне я держу лицо.
— Она умная женщина, — говорю осторожно. — Может, слишком умная для своего положения. Но в чём-то она права.
— Ты на неё кричал, — Ариан смотрит на меня с укором. — Она не заслужила.
— Знаю. Я извинюсь.
— Я не вернусь, если ты не извинишься.
Глава 25
ЭЛИНА (АЛАНА)
Я сижу на лавке, сжимая в ладонях холодную кружку и просто глядя на неё. Чай давно остыл, но я словно и не замечаю этого. Внутри всё дрожит мелкими толчками, будто сердце колотит по моим рёбрам, а за окном уже темно.
Я слышу тяжёлые и уверенные шаги задолго до того, как дверь открывается. Я вскакиваю, от чего кружка падает на пол и разбивается, но я даже не смотрю туда в ожидании Торина. Нашёл ли он Ариана?
Дверь распахивается и первым я вижу мужчину, а за ним заходит мальчик, опустивший голову. Генерал останавливается на пороге, глядя на меня таким странным взглядом, который я не могу объяснить.
— Живы, — выдыхаю я, дрожащим голосом.
— Живы, — отвечает Тарган.
Арист проходит мимо, садится на лавку, не глядя на меня. Я опускаюсь рядом, чувствуя, как колени подкашиваются. Хочется обнять его, прижать к себе, но я не решаюсь. Он сидит с прямой спиной, сжав зубы.
— Алана, — зовёт меня Тарган, заставив повернуться к нему. — Я… погорячился. Ты не заслужила. Прости.
Я, кажется, физически чувствую, что последнее слово даётся ему особенно тяжело. Я вижу это по напряжённым скулам и тому, как он отводит взгляд. Арист тут же поднимает голову бросив взгляд на дядю, а потом переводит его на меня.
— Принимаю, — говорю я, потому что сил спорить нет. Потому что он привёл мальчика обратно.
Тарган кивает, проходит к печи и садится на своё привычное место. Арист поворачивается ко мне, и я вижу, как его лицо смягчается.
— Он правда извинился, — шепчет он, будто защищает дядю передо мной. — Я слышал.
— Я тоже, — улыбаюсь я, хотя внутри всё ещё колотится страх.
Я поднимаюсь, подхожу к печи, ставлю греться чайник. В избе вновь становится тихо и только дрова потрескивают да за окном сверчок заливается.
— Я хочу есть, — внезапно подаёт голос Арист и на груди у меня становится теплее.