Арист молчит, не желая отвечать. Сидит, словно застывшая статуя и смотрит на воду немигающим взглядом.
— Когда они увидят, что ты пришёл с добычей, никто уже не посмеет считать тебя слабаком. — продолжаю я говорить то, в чём уверен и сам. — Нужно показать им это не словами или обвинениями и криками, а делом. А слова пусть остаются при них.
— Мы не вернёмся, да? — он поворачивает ко мне голову, а я замечаю его красные глаза. — Никогда?
Я молча качаю головой, опасаясь показать свои эмоции. А я не имею показывать слабость перед ним.
Ариан отворачивается, бросая взгляд на воду.
— Все считают, что я приёмный, — он говорит тихо, но я слышу каждое его слово и боль, что таится в каждом из них. — Теперь ещё и рыжим обзывают. А у меня волосы алые! Как у настоящего наследника! Почему я должен их прятать?
— Ты и есть настоящий наследник, — слова даются мне тяжело, потому что сейчас они не могут ничего изменить. — Но настоящее уважение нельзя заслужить просто по праву рождения. Это пустая бумага, если за ней ничего не стоит. Настоящее уважение добывают делами.
— Какими делами? — он поворачивается ко мне уже корпусом, глядя на меня горящими глазами. — Сидеть и прятаться? Слушать, как меня называют чужим выродком? Или, может, спасать овец от волков, как ты?
— Спасать, это уже дело, — отвечаю тихо. — Для начала. А когда мы поймём, что люди нам действительно благодарны и готовы принять то, что ты наследный принц, мы откроем им тайну. Они станут нашими союзниками, а мы двинемся дальше.
— Эти деревенщины? — Ариан фыркает, словно высокомерный ёжик. В этот миг он напоминает мне брата и нашего отца. Напоминает нашу кровь.
— Эта деревня производит шерсть с овец, прядёт нити, — набравшись терпения объясняю то, что когда-то дали понять и мне. — Их шерсть покупают в городе, где потом из неё делают форму для солдат. Понимаешь? Даже здесь, в глуши, они важны для королевства. И поэтому мне, как охотнику, выпала честь следить, чтобы овцы в этих местах были целы.
— Ты же великий генерал, — он смотрит на меня в упор, хмурясь. — А сражаешься с волками, дядя! Где твоя слава?
Я про себя горько усмехаюсь, вспоминая картины битвы, что каждый раз наполнены кровью, криками и чужим отчаянием.
— Как думаешь, есть ли разница защищать своих подданных на поле боя или от диких зверей? — спрашиваю после небольшой паузы. — И так и так я спасаю им жизни и мне не важно, знают они меня как генерала Торина, или как охотника Таргана. Моя задача остаётся прежней.
На это Ариан пока не находит колкого ответа, но я чувствую, как он начинается сомневаться и гнев постепенно уходит.