— Ты смеешь говорить мне такое? — голос короля взлетает, и я вижу, как он пытается привстать, но силы оставляют его. — Кто ты такая, чтобы учить меня, как править?
— Я женщина, которая видела, как ваш сын выбирал между местью и милосердием, — отвечаю я, чувствуя, как голос становится твёрже. — И выбрал милосердие. Я видела, как он вставал между дядей и врагами. Как он говорил с солдатами и они верили ему. Мне не нужно учить вас править. Я просто хочу, чтобы вы увидели, кого растите.
— Ты слишком смела, — зло произносит король. — Или шлупа.
— Смелая, — отвечаю я. — Потому что мне нечего терять. Кроме них.
— Ты действительно хочешь быть только советником? — обращается его величество к Торину.
— Я хочу, чтобы он жил, — отвечает Торин. — Если для этого нужно отказаться от всего — я откажусь. Я уже отказался однажды. И не жалею.
— Я объявлю его наследником, — говорит он тихо. — Но ты будешь советником. Не регентом. Советником. И если я узнаю, что ты пытаешься править через него, я вышлю тебя туда, откуда ты пришёл.
— Я согласен, — Торин опускается на колено. — Я буду тем, кем всегда был. Его защитником.
Король переводит взгляд на меня.
— А ты, — говорит он, — останешься при нём. Ты говоришь, что знаешь его. Что умеешь с ним говорить. Значит, будешь с ним говорить. Наставлять. Но если я узнаю, что ты втираешься в доверие ради собственной выгоды…
— Я не ищу выгоды, — прерываю его, сама не веря своей дерзости. — Я уже нашла то, что искала.
Король усмехается. Почти улыбается.
— Ты действительно смелая, — говорит он. — Слишком смелая для этого двора. Береги себя.
Он откидывается на подушку, закрывает глаза, и я вижу, как его лицо расслабляется. Разговор отнял последние силы.
— Идите, — шепчет он. — Поговорите с Советом. Я подпишу указ завтра.
Глава 40
Утром следующего дня я жду в коридоре у королевских покоев, ведь мне не место на той встрече. Сижу на жёсткой деревянной скамье, сжимая руки в замок, и считаю удары сердца. Солнце бьёт в высокое окно, заливая мраморный пол золотом, но я от чего-то даже не чувствую тепла. Мне холодно от мысли, что там, за этой резной дверью, решается судьба Ариана. И моя.
Торин вошёл туда час назад вместе с членами Совета и теперь просто жду. Ненавижу ждать.
Дверь наконец открывается. Первым выходит Торин. Его лицо серое от усталости, но в глазах я вижу что-то похожее на облегчение. Он находит меня взглядом и кивает коротко, сдержанно, но я понимаю, что, похоже, получилось.
— Подписал? — спрашиваю я одними губами.
— Подписал.
Он берёт меня за руку и отводит в сторону, подальше от стражи, подальше от чужих ушей. Прислоняется спиной к стене и закрывает глаза. Я никогда не видела его таким вымотанным до самой глубины.