— Рассказывай, — прошу я тихо.
Торин открывает глаза и смотрит на меня.
— Король Тардан Радосс, — начинает он глухо, — будучи в здравом уме и твёрдой памяти, но признавая свою телесную немощь, передаёт полноту власти Совету Лордов до совершеннолетия младшего сына. Старший сын, Рейнар Радосс, назначается регентом при малолетнем наследнике. Но все его решения должны утверждаться большинством голосов Совета.
Я задерживаю дыхание. Регентом. Он оставил Рейнара регентом.
— То есть он всё ещё у власти, — произношу я медленно, пытаясь переварить услышанное.
— У власти, — соглашается Торин. — Но в клетке. У него нет права вето. Он не может смещать лордов, распускать Совет, объявлять войну, вводить налоги или заключать союзы без одобрения большинства. Он лицо власти, но не её суть. И теперь я также член совета.
Всё настолько не так, как было, что я судорожно перебираю детали. С одной стороны, король не отстранил старшего сына полностью. Не стал позорить его перед всем двором. Но с другой он связал его по рукам и ногам. Каждый шаг Рейнара теперь будет проверяться. Каждое решение взвешиваться. И главное: Ариан отныне не прячется в горах и не скрывается под чужим именем. Он наследный принц, официально признанный, и его имя вписано в указ.
— Хитро, — говорю я.
— Мой брат всегда был умён, — отвечает Торин. — Даже сейчас, умирая, он устроил им такую партию, что они ещё долго будут в ней разбираться.
— Но он не умирает, — напоминаю я.
— Пока нет. Но он знает, что его время подходит. И он хочет уйти, оставив после себя порядок. Пусть и такой.
Рейнар рассчитывал стать единоличным правителем. Думал, что избавился от младшего брата. А вместо этого получил Ариана, который теперь официально стоит между ним и троном, и Совет, который будет следить за каждым его шагом.
— Он попытается обойти указ? — спрашиваю я.
— Обязательно, — кивает Торин. — Но теперь это будет сложнее. За ним будут смотреть. А мы будем смотреть за ним.
В коридоре появляется Ариан без стражи, задумчиво глядя куда-то вдаль, остановившись рядом с нами.
— Ты знаешь? — спрашивает он, поднимая на меня глаза.
— Ты теперь официально наследник, — киваю я, чуть улыбнувшись и едва сдерживаю порыв потрепать его по волосам. — И тебе придётся жить здесь, при дворе. Учиться. Выступать перед Советом.
— И делить дворец с братом, который хотел меня убить, — добавляет он спокойно. — Это будет интересно.
Я не могу сдержать улыбку. Он говорит это так буднично, словно речь идёт не о человеке, который отправил целый отряд, чтобы стереть его с лица земли.