Торин замирает. Я чувствую, как напрягается его спина, как он сдерживает дыхание. А потом он медленно опускается на одно колено.
— Если ты веришь в это, брат, — говорит он, и голос его звенит, — убей меня сейчас. Возьми меч и убей. Потому что я не хочу жить, если ты думаешь, что я способен на такое.
Король молчит. Глаза его бегают по лицу Торина, и я вижу, как внутри него борются недоверие и любовь. Рука, сжимающая край одеяла, дрожит.
— Отец, — Ариан поднимает голову, и его голос звучит так чисто, что я чувствую, как воздух в комнате меняется. — Дядя не хочет власти. Он всю жизнь защищал меня. Он ранен, когда прикрывал меня собой. Он научил меня не только сражаться, но и думать. Если бы он хотел править, он бы не прятался со мной в лесу. Он бы не жил в грязи и холоде, а сидел бы в тепле и требовал свою долю.
Король смотрит на сына. Я вижу, как его лицо смягчается, как дыхание становится ровнее.
— Ты так думаешь? — спрашивает он тихо.
— Я знаю, — отвечает Ариан. — И я прошу тебя: выслушай дядю. И её.
Он кивает на меня, и я чувствую, как все взгляды обращаются ко мне. Король смотрит на меня с удивлением, будто только что заметил моё присутствие.
— А это кто? — спрашивает он.
— Элина Тиаль, — отвечаю я, делая шаг вперёд. — Я была няней вашего сына.
— Няней, — король прищуривается. — И что няня может сказать такого, чего не могут сказать генералы и советники?
Я делаю ещё один шаг вперёд, чувствуя, как внутри меня поднимается та самая смелость, которую я находила в себе каждый раз, когда нужно было защищать Ариана.
— Ваше величество, я скажу то, что они не скажут. Потому что они боятся, а я боюсь только одного — чтобы ваш сын вырос без права быть собой.
Король молчит, и я продолжаю:
— Если вы оставите его в тени, если позволите Рейнару укреплять власть, то через девять лет Ариану придётся добывать трон мечом. Он будет воевать с братом, убивать своих же подданных. И даже если он победит, на его руках будет кровь. Вы этого хотите для него?
— Я хочу, чтобы он был жив, — шепчет король.
— Жив — да. Но каким? — я смотрю на Ариана, на его сжатые кулаки, на его горящие глаза. — Он уже выбрал милосердие там, где любой другой выбрал бы месть. Он уже показал себя как правитель. Если вы не дадите ему шанс сейчас, он будет вынужден стать тем, кого назовут Кровавым принцем. Потому что только кровью он сможет взять то, что принадлежит ему по праву.
Король смотрит на меня, и я вижу, как внутри него что-то меняется. Страх. Понимание.
— Ты так уверена? — спрашивает он.
— Я знаю, — отвечаю я. — Он станет чужим для своего народа, если его продолжать прятать. Ваш сын уже выбрал свой путь. Дайте ему идти по нему.