— Не спится? — спрашиваю я.
— Я хочу поговорить с тобой, — говорит он серьёзно. — Можно?
Я отступаю, пропуская его в комнату. Он садится на стул у окна, и я замечаю, что он прижимает к груди книгу — ту самую, из библиотеки в крепости, «Травы северных земель». Я не знала, что он взял её с собой.
— Я давно думаю, — начинает он, глядя на обложку. — О том, что ты сказала тогда. Что я должен учиться не только сражаться, но и договариваться. Что король без союзников — не король.
Я сажусь на кровать, поджимая ноги.
— И что ты надумал?
— Что ты права, — он поднимает глаза. — Но я не знаю, как это делать. Как договариваться с людьми, которые тебя ненавидят? Как убедить их, что я не враг? Я не умею. Дядя умеет командовать. А договариваться… этому никто не учил.
— Я могу научить, — говорю я.
Он смотрит на меня с недоверием.
— Ты?
— Я не генерал и не придворный, — признаю я. — Но я читала книги по политике. И я знаю, что люди идут за тем, кто даёт им надежду. Если ты хочешь, чтобы за тобой пошли, ты должен показать им, куда идёшь. И почему.
— Но куда я иду? — он хмурится. — Я просто хочу вернуть то, что моё по праву. Это неправильно?
— Это правильно. Но для других людей, для тех же солдат здесь, в форте, этого мало. Они должны знать, каким королём ты будешь. Что ты сделаешь для них. Почему им стоит рисковать жизнью ради тебя.
Он молчит, обдумывая мои слова. Потом открывает книгу на пустой странице в конце, куда кто-то вложил чистый лист бумаги.
— Тогда я хочу написать письмо, — говорит он. —Тем людям, которые ещё не знают, что я жив. Я хочу рассказать, кто я и каким королём хочу быть. Чтобы они знали.
Я смотрю на него и понимаю, что это не просто порыв. Это решение. Обдуманное, взрослое, настоящее.
— Хорошо, — говорю я, вставая и зажигая лампу. — Давай сделаем это вместе.
И мы сидим до глубокой ночи, склонившись над листом бумаги.
Утром, когда Торин просыпается, я показываю ему письмо. Он читает медленно, хмурясь. Потом поднимает глаза на племянника, который сидит у его койки с прямой спиной.
— Сам написал? — спрашивает Торин.
— С ней, — Ариан кивает на меня. — Но слова мои.
Торин молчит, перечитывая. Потом сворачивает лист и убирает за пазуху.
— Это хорошее письмо, — говорит он. — Но мы не будем его отправлять.
Ариан вздрагивает, открывает рот для возражения, но Торин поднимает руку.
— Мы не будем его отправлять, потому что бумага может потеряться, попасть не в те руки, быть подделанной. Но ты прочитаешь его вслух. Когда придёт время ты выйдешь к людям и скажешь эти слова сам. Так, чтобы никто не усомнился, что они твои.