Торин переглядывается с Вейроном. Я вижу, как напрягаются их лица.
— Сигнала для чего? — спрашивает Торин.
— Для штурма форта, — выдыхает Марк. — Лорд Дейн считает, что если принц здесь, его нужно убрать до того, как король узнает. Пока король слаб, Рейнар может всё списать на несчастный случай.
В подвале повисает тишина. Слышно только, как потрескивает факел да где-то капает вода. Ариан смотрит на пленного, и я вижу, как его лицо становится белее мела.
— Мой брат приказал убить меня? — спрашивает он тихо.
Марк поднимает глаза, и в них мелькает что-то похожее на стыд.
— Да, ваше высочество.
Ариан молчит. Я чувствую, как под моей ладонью напрягается его плечо. Торин смотрит на племянника, но ничего не говорит. Он ждёт.
— Я не хочу его смерти, — произносит Ариан наконец. Голос его звучит ровно, но я слышу, как он сжимает зубы. — Я не хочу, чтобы меня убивали. И я не хочу убивать в ответ. Но если они придут сюда, если они попытаются навредить моим людям, я буду защищаться.
Марк смотрит на него с изумлением. Видимо, ожидал вспышки ярости, криков, угроз. Но Ариан стоит прямо, сжимая рукоять меча, и лицо его — маска королевского достоинства.
— Ты слышал его высочество, — говорит Торин, поднимаясь. — Ты останешься здесь, под стражей. Если твои люди пойдут на штурм, ты будешь первым, кого мы используем для переговоров. Если поможешь нам, получишь шанс на помилование.
Марк кивает. В его глазах появляется что-то похожее на надежду.
Мы выходим из подвала. Торин идёт медленно, опираясь на моё плечо, и я чувствую, как он устал. Но лицо его твёрдое, решительное.
— Вейрон, — говорит он, когда мы поднимаемся во двор. — Готовь людей. Если у перевала стоит два десятка, это только передовой отряд. Основные силы могут быть ближе.
— У нас гарнизон в шестьдесят человек, — отвечает капитан. — Выдержим.
— Выдержим, — соглашается Торин. — Но я хочу не просто выдержать. Я хочу, чтобы слухи о том, что здесь произойдёт, дошли до каждого уголка королевства. Пусть Рейнар знает: его младший брат жив, и за ним идут люди.
Вечером, когда солнце садится за горы, я нахожу Торина на крепостной стене. Он стоит, опираясь на парапет, и смотрит в долину, где скоро появятся враги. Я подхожу тихо, встаю рядом.
— Ты не боишься? — спрашиваю я.
— Боюсь, — отвечает он неожиданно. — За него. За тебя.
Я молчу. Он поворачивается ко мне, и в сумерках его лицо кажется высеченным из камня.
— Когда я лежал там, на тропе, и думал, что всё кончено, я жалел только об одном, — говорит он тихо. — Что не сказал тебе раньше. Что ждал.
— Ты сказал, — напоминаю я. — Там, в коридоре.