— Дядя поправится? — спрашивает он наконец.
— Поправится, — отвечаю я уверенно, хотя внутри всё ещё дрожит от пережитого. — Рана чистая, шов хороший. Через пару недель будет как новый.
Он кивает, греет руки о кружку. Потом поднимает глаза.
— Когда я стоял там, над тем человеком, я хотел ударить. Очень хотел. Я уже замахнулся. — Его голос звучит глухо, словно он признаётся в чём-то постыдном. — А потом увидел его лицо. Он был напуган. И грязный. И от него пахло так же, как от того трактирщика в повозке, помнишь? Когда мы ехали сюда, и нам пришлось ночевать в карете. И я подумал…
Он замолкает, и я тихо спрашиваю:
— О чём?
— Я подумал, что если бы меня так — одного, раненого, связанного — никто бы не пожалел. Но ты бы пожалела. Ты и дядя, вы оба спасали меня, даже когда я был злой и кричал. И я не хочу быть хуже, чем вы.
У меня перехватывает горло. Я сажусь рядом с ним, беру его руку в свои ладони.
— Ты не хуже, — говорю я. — Ты в сто раз лучше многих взрослых, которых я знала. Ты сегодня доказал это не словами, а делом. И это только начало.
Вечер опускается на форт быстро. Солнце скатывается за горы, небо из алого становится сиреневым, потом тёмно-синим. В лазарете тихо, только сверчок где-то за стеной тянет свою бесконечную песню. Торин спит, Ариан спит в своей комнате, я уложила его сразу после чая, и он отключился, едва коснувшись подушки. Сказалась усталость.
Я остаюсь одна. Сижу у окна в своей комнате, смотрю на звёзды и пытаюсь разобраться в том, что чувствую. Их слишком много, этих чувств, они накладываются одно на другое, как слои горной породы. Страх за Торина, который мог умереть сегодня. Гордость за Ариана, который сделал выбор, изменивший всё.
Я думаю об этом, и тепло разливается в груди, смешиваясь с тревогой. Что будет дальше? Мы нашли убежище, но надолго ли? Лазутчик, которого взяли сегодня, наверняка не один. Слухи о том, что младший принц жив и прячется в Северном форте, рано или поздно дойдут до столицы. И тогда Рейнар пошлёт людей сюда не ради того, чтобы забрать любимого младшего брата.
Я вспоминаю, что знаю о нём из прошлой жизни. Тогда он был тенью. Регентом, который правил вместо пропавшего брата. Я никогда не видела его лица, только читала имя в газетах. Но теперь я понимаю: он не просто ждал. Он действовал. И если мы хотим, чтобы Ариан выжил и занял трон, нам нужно действовать быстрее.
Шаги в коридоре отрывают меня от мыслей. Я встаю, подхожу к двери, открываю. В коридоре полумрак, но я различаю фигуру. Это оказывается Ариан, босой, в длинной рубашке.