Потом князь выдернул нож из стола.
— Помоги.
Одно слово.
Не просьба. Не доверие. Приказ.
Но мне хватило.
— Малуша, воду. Ещё чистую ткань. Ждан, мне нужно увидеть настой.
Лекарь вскинулся:
— Ты мне не указывай.
— Тогда стойте и молитесь, — сказала я, не глядя на него. — Только тише. У неё голова болит.
Добрыня негромко хмыкнул. Ждан покраснел, но Ратибор повернул к нему голову.
— Настой.
Лекарь сжал губы.
— Он в горнице княжны.
— Принести.
Один из дружинников тут же вышел.
Я снова склонилась над Ясной. Девочка была бледная, но дышала уже ровнее. Сыпь не разрасталась. Хорошо. Очень хорошо. Я осторожно коснулась её лба.
— Ясна, слышишь меня?
Она приоткрыла глаза.
— Батюшка сердится?
— Очень.
— На меня?
— Пока на всех сразу. Это удобно.
Губы девочки чуть дрогнули. Почти улыбка.
Ратибор стоял рядом. Он не мешал, но от его присутствия воздух становился тяжелее. Каждое моё движение он запоминал. Как будто потом собирался решать: лекарство это было или колдовство.
Я дала Ясне ещё воды. Маленький глоток. Потом ещё один.
— Не спать, — сказала я. — Смотри на меня.
— Я хочу.
— Знаю. Но нельзя.
— Почему?
— Потому что я сказала.
— Ты говоришь как батюшка.
— Тогда тебе привычно.
Теперь она точно попыталась улыбнуться.
Ждан вернулся к лавке, но держался в стороне. Его раздражение было почти осязаемым. Я видела таких людей и в своём мире: врач, который боится не за пациента, а за собственную власть над палатой. Ошибка для него страшна не потому, что человек умер. А потому, что кто-то заметил.
Дружинник принёс маленький глиняный кувшин.
Я взяла его, понюхала.
Горький корень. Что-то сладковатое. И ещё запах, от которого в памяти Милены что-то дрогнуло, а моя профессиональная часть насторожилась.
— Что это?
Ждан ответил сухо:
— Сонная трава, мята, медовая вода. Для спокойствия.
— Здесь не только это.
— Ты травы знаешь?
— Достаточно, чтобы понимать: ребёнок после этого не должен холодеть и покрываться сыпью.
— У княжны слабая кровь.
— Удобное объяснение.
Он шагнул ко мне.
— Что ты сказала?
— То, что слышали.
Малуша за моей спиной тихо выдохнула, как человек, который снова увидел пропасть под ногами.
Ратибор вдруг поднял руку. Ждан замолчал.
— Ясна.
Девочка повернула голову к отцу.
Князь присел рядом с лавкой. Неловко. Для такого большого, тяжёлого человека это движение выглядело почти неправильным. Он будто не знал, как быть ниже собственной власти.
— Кто принёс настой?
— Дуня, — прошептала Ясна.
— Кто велел пить?
— Ждан. Но Дуня сказала, что бабушка велела не спорить.
Имя Яромиры повисло между всеми.
Ждан сразу побледнел.
— Княже, княгиня Яромира лишь заботилась о сне ребёнка. Девочка плохо спала после вашего пира и этих… слухов.