— Значит, вы знаете, что я нашла.
Всеслава едва заметно напряглась.
Яромира посмотрела на неё. Потом снова на меня.
— Я знаю, что дальний терем плохо хранит покой.
— Покой или тайны?
— Для женщины в княжьем доме это часто одно и то же.
Я вспомнила бересту, спрятанную у печи.
«Пятая, не верь тишине».
— Я не хочу быть следующей пустотой на вашей стене.
Впервые Яромира не ответила сразу.
Её лицо осталось строгим, но в глазах появилось что-то странное. Не жалость. Не сочувствие. Скорее усталое узнавание.
— Никто из них не хотел.
Слова прозвучали тихо.
Почти слишком тихо для такой женщины.
Я сделала шаг ближе.
— Тогда почему они стали?
Всеслава резко сказала:
— Княгиня.
Яромира подняла руку, останавливая её.
Потом посмотрела на меня так, будто решала, сколько правды можно дать человеку, который ещё не знает цены правды.
— Потому что каждая думала, что её страх особенный. Что с ней будет иначе. Что она сумеет уговорить, полюбить, убежать, родить, вымолить или перехитрить.
— А надо было?
— Надо было понять: Волчий дом не любит тех, кто приходит в него с надеждой.
За окном крикнула птица. Резко, хрипло.
Яромира встала.
Разговор был закончен.
— Правила ты узнаешь сегодня.
— Какие?
— Все.
Всеслава шагнула вперёд и начала перечислять.
Не выходить без сопровождения. Не принимать пищу от чужих рук. Не говорить с дружиной. Не спрашивать о прежних жёнах. Не приближаться к княжне. Не писать в Черноречье. Не отвечать послам без Яромиры. Не входить в гридницу без зова. Не ходить в баню без старших женщин. Не оставаться одной с лекарем. Не подходить к капищу. Не молиться в малой церкви без ведома.
Список был длинный.
Слишком длинный для правил.
Слишком похожий на карту тюрьмы.
Я слушала молча. Чем больше она говорила, тем яснее становилось: каждое «нельзя» указывало на место, где когда-то что-то случилось.
Гридница.
Баня.
Церковь.
Капище.
Лекарь.
Послы.
Дружина.
Прежние жёны оставили следы не только в дальнем тереме. Они были вшиты в сам порядок дома.
— Запомнила? — спросила Яромира.
— Нет.
Всеслава нахмурилась.
Я добавила:
— Но постараюсь не умереть до повторения.
Яромира смотрела на меня долго.
Потом неожиданно сказала:
— Ратибор думает, что тебя надо стеречь от других. Я думаю, что других надо стеречь от тебя.
— Это похоже на похвалу.
— Это предупреждение.
Она подошла ко мне почти вплотную. Теперь я видела мелкие морщины у её глаз, сухую кожу, тяжёлые перстни. Женщина, которая пережила слишком много зим и слишком много похорон.
— Пятая жена должна быть умнее первых четырёх, — сказала она тихо. — Или хотя бы тише.
Я выдержала её взгляд.